– Нет, сэр. Я предпочитаю бывать на побережье в тихие дни.
– Именно такая злосчастная шхуна возникла в моем воображении, когда я сообщил, что желаю стать его племянником, женившись на Стиффи. Он был ну в точности гибнущий «Геспер».[995] Помните? Он плыл по бурному морю, а капитан еще взял с собой юную дочь, чтобы одному не скучно было.
– Да, сэр. Ее глаза – цветущий лен, лицо – нежнейший рассвет, а грудь бела, как ландыша цвет.
– Совершенно верно. Так вот, я говорил, ветер перевернул шхуну, и во все щели хлынула вода. А когда появилась Стиффи и сказала, что это ошибка и что на самом деле жених – Растяпа Линкер, его радости не было границ. Он тут же дал согласие на их брак. Так спешил, что даже заикался. Но зачем я все это рассказываю вам, Дживс, только время трачу на пустяки. Сейчас вы услышите настоящую сенсацию. После таких событий правительства подают в отставку. Я раздобыл блокнот.
– Неужели, сэр?
– Да, это святая истина. Я увидел его в руках у Спода, отобрал, и в эту самую минуту Гасси показывает его мисс Бассет и смывает со своего имени грязь. Не удивлюсь, если они уже заключили друг друга в пылкие объятия.
– Это ли не цель желанная,[996] сэр.
– В самую точку, Дживс.
– Стало быть, вам не о чем больше тревожиться, сэр.
– Абсолютно не о чем. Я чувствую несказанное облегчение. Будто у меня на шее висел жернов, и вот я его сбросил. Я готов петь, танцевать. Не сомневаюсь, что Мадлен будет довольно увидеть проклятущий блокнот – и все уладится.
– Думаю, так и случится, сэр.
– Ты должен знать, Берти, – произнес Гасси, который появился в этот миг в дверях, похожий на привидение, которое к тому же пропустили через пресс для отжимания белья, – случилось непоправимое. Свадьбе не бывать.
Я схватился за голову, чувствуя, что земля уходит из-под ног.
– Не бывать?
– Не бывать.
– Твоей свадьбе?
– Моей.
– Не бывать твоей свадьбе?
– Именно так: не бывать.
– Ты в своем уме?
– В своем.
Не знаю, как поступила бы на моем месте Мона Лиза. Наверное, так же, как я.
– Дживс, – сказал я. – Бренди.
– Сию минуту, сэр.
Дживс улетучился, дабы выполнить миссию по оказанию милосердия ближнему, а я перенес все свое внимание на Гасси, который метался по комнате, как слепой, который вот-вот начнет рвать на себе волосы.
– Это невыносимо! – простонал он. – Для меня жизнь без Мадлен – не жизнь!
Конечно, от подобных высказываний оторопь берет, однако о вкусах не спорят. Один на девушку молится, а другого от одного ее вида тошнит. Помню, даже моя тетка Агата вызвала когда-то у покойного Спенсера Грегсона роковую страсть.
Бродя по комнате, Гасси наткнулся на кровать и воззрился на лежащую на ней свитую в жгут простыню.
– Я думаю, – сказал он отрешенно, как бы обращаясь к самому себе, – я думаю, на ней можно повеситься.
Надо как можно скорее отвлечь его от этих мыслей. Я уже более или менее смирился, что мою спальню превратили во что-то вроде зала заседаний Лиги Наций, но позволить людям сводить в ней счеты с жизнью? Ни за что не допущу.
– Здесь ты вешаться не будешь.
– Но где-то же я должен повеситься.
– Только не в моей спальне.
Он поднял брови.
– Можно мне посидеть в твоем кресле, возражать не будешь?
– Сиди.
– Спасибо.
Он сел и уставился в пустоту невидящим взглядом.
– Ну вот что, Гасси, – сказал я, – давай рассмотрим сделанное тобой заявление. Что за бред ты нес по поводу того, что свадьбе не бывать?
– Не бывать, и все.
– Разве ты не показал ей блокнот?
– Да, я показал ей блокнот.
– Она прочла, что ты там написал?
– Прочла.
– И разве она не tout comprendre?
– Поняла.
– И tout pardonner?
– Простила.
– Тогда ты что-то перепутал. Свадьба должна состояться.
– Говорю тебе, не состоится. По-твоему, я не способен уразуметь, когда дают согласие на свадьбу, а когда не дают? Сэр Уоткин категорически против.
Удара с этой стороны я не ожидал.
– Но почему? Вы что, поссорились?
– Да, из-за тритонов. Ему не понравилось, что я пустил их в ванну.
– А ты действительно пустил их в ванну?
– Пустил.
Я, точно опытный следователь на перекрестном допросе, задал коварный вопрос:
– Зачем?
Его рука затрепыхалась, будто он искал ту самую соломинку, чтоб схватиться.
– Я разбил аквариум. Аквариум стоял в моей спальне. Стеклянный аквариум, в котором я держу тритонов. Я разбил стеклянный аквариум, который стоял в моей спальне, и перенес тритонов в ванну, больше их было некуда посадить. Умывальник слишком маленький, тритоны любят простор. Поэтому я и перенес их в ванну. Потому что аквариум разбил. Стеклянный аквариум, что стоял в моей спальне. Я держу в стеклянном аквариуме…
Все ясно, если его не остановить, он до бесконечности будет ходить по кругу, и чтобы отвлечь его внимание, я громко стукнул фарфоровой вазой по каминной полке.
– Я понял, понял, продолжай, – сказал я, смахивая осколки в камин. – Как в число действующих лиц попал старый хрыч Бассет?
