– Боюсь, что нет, сэр. Но я узнал, что есть поезд позднее, в 23.50.
– Тогда все отлично.
– Да, сэр.
Я перевел дух. С души просто глыба свалилась.
– А может быть, Дживс, вы завернете мне несколько бутербродов с собой в дорогу?
– Разумеется, сэр.
– И чего-нибудь живительного?
– Вне всякого сомнения, сэр.
– А уж если у вас с собой есть такая замечательная вещь, как сигареты, то больше человеку и желать нечего.
– Турецкие или виргинские, сэр?
– Давайте и тех и других.
Ничто так не успокаивает, как с чувством, с толком выкуренная сигарета. Я с наслаждением вдыхал дым, и нервы, которые выскочили из моего тела дюйма на два и закрутились на концах спиралями, потихоньку расправились и улеглись на свои места. Я снова ожил, почувствовал прилив сил, и мне захотелось поболтать.
– Дживс, а что там был за крик?
– Прошу прощения, сэр?
– Как раз перед тем, как мне встретиться с Чаффи, в доме раздавались нечеловеческие вопли. Мне показалось, это орал Сибери.
– Да, сэр, это был юный мистер Сибери. Он нынче вечером немного не в настроении.
– А что ему пришлось не по нраву?
– Он ужасно расстроился, сэр, что не был на этом негритянском представлении на яхте.
– Сам виноват, глупый мальчишка. Если хотел пойти на день рождения к Дуайту, зачем было с ним ссориться.
– Вы совершенно правы, сэр.
– Надо быть круглым идиотом, чтобы требовать у человека выкуп в один шиллинг и шесть пенсов накануне дня рождения и праздника.
– Более чем справедливо, сэр.
– И как удалось его угомонить? Он вроде бы перестал орать. Усыпили хлороформом?
– Нет, сэр. Как я понимаю, были предприняты меры с целью организовать для юного джентльмена некое альтернативное развлечение.
– О чем вы, Дживс? Позвали сюда негров?
– Нет, сэр. Высокая стоимость подобного мероприятия исключила возможность его практического осуществления. Однако ее светлость побудила сэра Родерика Глоссопа предложить свои услуги.
Я совершенно запутался.
– Старикашку Глоссопа?
– Да, сэр.
– Но что он умеет делать?
– Как выяснилось, сэр, у него приятный баритон, и в дни молодости, то есть когда он был студентом, он часто развлекал песнями публику на небольших концертах, где разрешается курить, а также в мужских клубах и прочих собраниях.
– Это старикашка-то Глоссоп?
– Да, сэр. Я лично слышал, как он рассказывал об этом ее светлости.
– Вот уж никогда бы не подумал.
– Я согласен, сэр, судя по его нынешней манере, трудно заподозрить что-либо подобное. Tempora mutantur, et nos mutamur in illis.[25]
– Вы хотите сказать, что он намерен услаждать этого недоросля Сибери песнями?
– Да, сэр. А ее светлость будет аккомпанировать ему на фортепьяно.
Я углядел в плане слабое место:
– Ничего не получится, Дживс. Раскиньте мозгами.
– Почему, сэр?
– Сами посудите: мальчишка мечтал попасть на представление негров-менестрелей. Захочет он слушать доктора из психбольницы с белой физиономией, да еще собственную маменьку за роялем?
– Физиономия у него будет не белая, сэр.
– Как – не белая?
– В том-то и дело, сэр. Этот вопрос обсуждался, и ее светлость высказала настоятельное мнение, что представление должно носить негритянский колорит. В подобном настроении юный джентльмен не соглашается ни на малейшие уступки.
От ярости я задохнулся дымом.
– Неужто старик Глоссоп пошел красить свою физиономию в черный цвет?
– Да, сэр.
– Дживс, опомнитесь. Это невозможно, это неправда. Он что, в самом деле раскрашивает себя?
– Да, сэр.
– Не может быть.
– В настоящее время, сэр, как вы, вероятно, помните, сэр Родерик с большой готовностью принимает все предложения, исходящие из уст ее светлости.
– Вы хотите сказать, он влюблен?
– Да, сэр.
– И любовь готова на все?
– Да, сэр.
– Хм, предположим… Если бы вы были влюблены, Дживс, стали бы вы краситься в черный цвет, чтобы ублажить отпрыска вашей дамы сердца?
– Нет, сэр. Но ведь все люди разные.
– Что верно, то верно.
– Сэр Родерик пытался было возражать, но ее светлость и слушать не стала. И знаете, сэр, я думаю, это и к лучшему, что не стала, учитывая нынешнюю расстановку сил. Великодушный жест сэра Родерика поможет сгладить остроту конфликта между ним и юным мистером Сибери. Мне известно, что юный джентльмен не преуспел в своем предприятии выманить у сэра Родерика откупные деньги и очень болезненно переживал неудачу.
– Он и к старику хотел залезть в бумажник?
– Да, сэр. Десять шиллингов требовал. Эти сведения сообщил мне сам юный джентльмен.
– Эка, Дживс, все доверяют вам свои тайны.
– Да, сэр.
– Стало быть, Глоссоп отказался сделать пожертвование?
– Отказался, сэр. Да еще прочел ему что-то вроде лекции. Юный джентльмен сказал, что все мухи на расстоянии мили сдохли от скуки. И еще мне известно, что он затаил на сэра Глоссопа злобу и обиду. Да такую сильную, что замышляет акт мести, так мне кажется.
– Неужто у него хватит нахальства подстроить какую-нибудь пакость своему будущему отчиму, как вы считаете?
– Юные джентльмены склонны проявлять своеволие, сэр.
– Это уж да. Как тут не вспомнить сынка тети Агаты, Тоса. Что он тогда вытворял с членом кабинета министров!
– Ваша правда, сэр.
