Начав, конечно же, орать и сердиться. Претензии у него были к дыре и к тому, кто её сделал, причем виновником Богун сразу назначил парня, гоняющего Кума, тут же требуя с него возмещения огромных убытков. Соседи забухтели еще сильнее, лагеря покровителей парня и защитников быка почувствовали новую точку напряженности. Сам же парень, обернувшись, досадливо поморщился, пару раз взмахнул палкой, произнеся какую-то тарабарщину, после чего дырка в сарае сама собой закрылась и тот вообще стал выглядеть лучше прежнего!
— Ох! — удивилась Знайда.
— Это волшебник новый, — авторитетно объяснил кот ей и еще паре детишек, подошедших поближе, — Жить в башне будет.
Ну что пришлый, это ясно. Богун, здоровенный и волосатый, стал крайне недоволен тем, что ущерб был исправлен без нанесения ему, Богуну, денежных средств, от чего решил надавить на совсем молодого паренька, во имя своей жадности и благополучия. Противно скандаля и угрожающе раздуваясь, мужчина припустил к подлому восстановителю своей собственности. А чего? Ущерб был нанесен? Был! А был оплачен? Нет!
Редкостного скотства этот Богун, все знают.
— Едрит Мадрид! — сердито высказался парень, оборачиваясь к вымогателю.
— Ой! — сказала что-то понявшая (но не до конца) Знайда.
Через пару мгновений уже не только Кум бегал от волшебника, но и сам Богун, причем у последнего получалось и хуже, и лучше, так как мужик, запустив себе в зад обе руки, с упоением там все себе расчесывал, не забывая верещать как резаный при каждом попадании из палочки у парня.
Теперь все происходящее скорее веселило свидетелей, чем вызывало какие-то другие эмоции, но увы, всё хорошее должно было закончиться точно также, как и молоко, которое Знайда успела выдоить из козы, но, конечно, менее таинственно — пришёл староста и всех разогнал. Волшебник (а кто это?) расколдовал Кума, тут же убежавшего со всех копыт домой, но оставил чесаться Богуна, благо тот делал это тихо, лишь слегка подвывая от удовольствия. После чего они со старостой начали говорить, к ним еще кот присоединился, Знайде стало скучно, и она ушла укоризненно смотреть на козу, выпившую свое же молоко.
Вот так вот и состоялось знакомство молодого волшебника башни с жителями деревни Липавки.
С тех пор волшебник начал регулярно появляться в деревне, но без особого ажиотажу, будучи скучным как сборщик налогов. Все вел какие-то разговоры с жителями, покупал продукты, инструмент одалживал, но не хулиганил, разве что детвору, просящую показать что-нибудь эдакое, награждал жопным зудом, но недолгим, а так, для острастки. Ну, если не считать тех придурков, что полезли к нему в башню в погоне за говорящим котом, которого хотели предприимчиво продать. За это им выдали особое колдунство, да такое, что староста с родителями ихими приходил к башне просить простить хулиганов.
В общем, показал он себя, по пересудам жителей деревни, суровым и справедливым, но жутко скучным волшебником. Те уже подзабыли последнего, лишь дед Сугой помнил, да и то лишь то, что тот колдун пил, не просыхая и колдовать не умел. А этот наоборот, обещал, что, если что — с дождем поможет, от чего староста прямо улыбался всем ртом.
Знайде было все равно, слишком сложные это были материи. Куда интереснее для этой девицы стал кот, время от времени её навещавший, пока Богун не видит. Кот охотно болтал с девушкой, не обижал её, но мышей не ловил, только кошек любил, каких в деревне отыщет. Шайн Знайде понравился, их даже можно стало назвать друзьями.
То, что детвора, злая и охочая до насмешек, перестала донимать эту простушку, водящуюся с колдовским котом, Знайда, разумеется, не замечала. Как и некоторой покражи молока. Зато, когда через четыре дня новый житель башни зверски сильно выручил кузнеца Завроса, сотворив что-то колдунское с ломом в кузнице, можно было сказать, что парень со странным именем Джо стал среди местных если не своим, то уж точно не злодеем, которому лишь бы быков погонять.
Кум бы, конечно, с ними не согласился.
— Да…
— Да уж…
— Угу…
(долгое тяжелое молчание)
— Джо? — проникновенно спросил меня кот-фамильяр.
— А? — откликнулся я, сидя на траве возле башни и сверля своим тупым взглядом зеленую-зеленую траву.
— Помнишь, я как-то раз сказал тебе… — многозначительно пробурчал Шайн, — … что бог не каждого встречного может принять своим святым, да, Джо?
— Помню-помню, — кивнул я, — мол, тут надо соответствовать, быть на одной волне, всё такое.
— Так вот, Джо, кажется, я тебе набрехал, — мрачно выдал мой пушистый собеседник, — Ты выбрал самую дальнюю, самую тихую, самую унылую область во всем Мироздании, а затем приковал себя к ней. Дахирим бы сдох со смеху.
— Это больно слышать! — с мукой в голосе отозвался я.
— Точно тебе говорю, если он узнает, то помрёт. Твоя месть осуществится. Я уже слышу его предсмертный хохот! — не унимался кот.
И был целиком в своем праве.
