— Обычные бумаги, официальные, от Гильдии Магов, разумеется, — яд моей улыбки уже, наверное, мог плавить камень, — Я разве утверждал, что ваши требования не легитимны? Они полностью заслуженны! Полностью оправданы! Я горячо на вашей стороне, уважаемый и дорогой мой гость! Но
При виде хмурого Санса, левитирующего перед собой знатную стопку листов, у волшебника дёрнулось всё лицо. Когда же он закончил торопливо осматривать совершенно одинаковые квитки о регистрации моих заявлений, кляуз, требований, жалоб, счетов и запросов, даже мне стало жутковато от искажений, наступивших в образе бедолаги. Но, это были его проблемы, не имеющие к делам шерифа ни малейшего отношения.
— Теперь вы понимаете, господин Данаван, моё затруднение? — я посмотрел на трясущегося волшебника как депутат на голосовавшего за него заводчанина, — Чтобы исполнить требования Гильдии Магов, необходимо, чтобы она сначала выполнила свои требования и обязательства. Иначе у нас на руках образуется потрясающий по силе юридический казус, который мы, я вас уверяю, никак и ни при каких обстоятельствах не сможем сделать отдельным прецендентом! Поэтому, я вам могу дать клятву магией — при первой же возможности, соответствуя регламенту и закону, я приму требования Гильдии Магов к немедленному их исполнению, но только в порядке очереди!
Это было легче, чем отнять банковский вексель у трехлетнего ребенка. И нет, не спрашивайте. Я не горжусь этой историей.
Волшебники — далеко не глупый народ, но они… избалованные. Магией. Она, видите ли, бесплатная. Это здорово расхолаживает их волшебные мозги. То, что для других три месяца труда, для них, подсознательно — пять минут заклинаний, так что причинно-следственные связи и ценообразование у нашего брата перекошено хуже, чем мировоззрение сэра Зеленого Рыцаря по отношению к эльфийкам.
Посланник Совета Гильдии унёс своё перекошенное новыми (и очень большими) заботами лицо назад в башню, а я, завистливо вздохнув по его бесплатному переходу, вернул своё внимание к своему юному падавану, который, обнаженный полностью, должен был этой ранней весной добыть себе средства, чтобы не замерзнуть. У Знайды.
То есть, задание, поставленное мной перед юным Астольфо, было настолько простым, что его мог бы выполнить даже сам барон Бруствуд, однако, выяснилось, что я крепко недооценил ловкость, хитрость и подлость подростка. Этот коварный гад соизволил попасться Знайде! А затем, вы не поверите, он ей все рассказал! И что в итоге⁈ Этот монстр, этот прирожденный злодей и жулик, мало того, что раздобыл себе одежду, так еще и доехал до моей башни укутанный в одеяло, в крепких крестьянских руках злой как сатана девахи, которая, как оказалось, знает множество ругательных слов! Да ему Шайн аплодировал, стоя на задних лапах!
— Твой потенциал великолепен! — восхищенно разорялся я, когда успокоенную спецсредствами (рыбой) девушку сопроводили домой, — Ты потрясающий, Астольфо! Мы просто не имеем морального права тратить время дальше на такие простые, такие безопасные и нестыдные приключения! Они лишь погубят твоё развитие! Решено! Завтра ты… принесешь мне трусы эльфийки!
Хлоп. Всё, готов. Обморок. Даже ножкой не дёрнул.
— Ну какая же ты сволочь, Джо… — покачала головой вынырнувшая из лаборатории Мойра, — Если бы я тогда знала… если бы мы все знали…
— То что? — хмыкнул я, — Надоедали бы мне еще сильнее? Я-то вас не трогал вообще.
Кому нужны дети, если их потные ручонки не сжимают банковские вексели?
— Не верь ему! — крик Араньи, — Мы с Сансом видели, когда он играл с нашими детьми! Он просто притворяется!
— Нашли, что сравнить! — фыркаю, — Миленьких, маленьких и славненьких гоблинят с подрастающими магами, у которых в жопе не кругло, дай испортить нормальному человеку день чтения! Разумеется, я их тоже возненавижу, когда начнут ходить и говорить!
— Ах ты! — Мойра захлебывается негодованием и уходит плакаться Освальду. Санс криво ухмыляется при виде этой мелодрамы.
Урок, который я собираюсь дать Астольфо через полгодика: «Не обременяй себя. Потеря скорости ведет к смерти». Слабые и уязвимые вечно липнут к способным, пытаясь обменять душевный комфорт на безопасность. Итогом служит смерть соблазнившегося, а привлекательный слабак имеет все шансы уцелеть, перейдя к другому как собственность, рабочая сила или постельная грелка.
Не смотрите на меня так, это правда жизни. Когда ты обычный чебурек, который работает, приходит домой, гладит жену, целует кота, кормит детей и ложится спать — такая философия кажется убогой и жестокой. Когда ты в дороге и у тебя есть цель, то такой склад ума — единственное, что поможет тебе выжить, потому что бродяг не любит никто. Астольфо, конечно, бродить надо будет, пусть и в других кругах, так что философия ему пригодится.
