Каждую неделю, когда матушка ездила в город, чтобы купить продукты и забрать корреспонденцию с почты в Конкорд-Виллидж, она приносила домой как минимум три или четыре конверта, а иногда, бывало, девять или десять – все о «Маленьких женщинах».
С одной стороны, становилось понятно, что книга тронула читателей милой и нежной историей о четырех сестрах, их матери и юноше, живущем по соседству.
С другой стороны, все усилия Джо по написанию продолжения до сих пор оканчивались полнейшим провалом. Первая версия получилась слишком скучной, вторая оказалась излишне интересной – по непонятным причинам. «Лишенной хорошего вкуса», как сказал Найлс, и потому что «персонажи и читатели заслуживают лучшего».
Поэтому когда эти самые читатели принялись слать ей письма с требованиями уделить им время и воображение, а также предлагая собственные идеи, Джо начала воспринимать эти письма, как способ давления на себя, как напоминание о своих провальных попытках. Она разочаровала читательниц, всех этих молодых девушек, которым не терпелось узнать конец истории. Не говоря уже об издателе, ее семье, и – что было хуже всего – самой себя.
– Почему бы моим уважаемым читателям не оставить меня
– Видимо, они не могут, – ответила Мег, распечатывая один из конвертов. –
Мег выглядела довольной. Она протянула письмо сестре.
– Вот, Джо, держи. Видишь, так думаю не только я. И не только Найлс, мама или даже Лори. Весь мир знает, что вы созданы друг для друга.
– Что за бред! – возгласила Джо, вырывая письмо у нее из рук. – Я не собираюсь женить Джо и Лори ни за что на свете! Уж тем более не ради того, чтобы кому-то доставить удовольствие!
– Уж точно не себе, – пробормотала Мег.
– Что?
– Ничего, дорогая.
Входная дверь отворилась, и в дом впорхнули Ханна и Эми, вернувшиеся с пустыми корзинами от Хуммелей, которые вновь слегли с жутким кашлем. Они отнесли им немного даров Овощной долины, ведь у них их было так много, а у Хуммелей так мало. Горемычная семья каждую зиму боролась с многочисленными болезнями, и часть без того скудного бюджета Марчей уходила на покупку для них дров и угля, чтобы помочь друзьям пережить холода. Они понимали, что такое бедность, но им не довелось познать нищету, и Джо часто поражалась тому, насколько это все-таки разные вещи – иметь мало и не иметь вообще ничего.
– Так-так, – сказала мама, снимая перчатки. – Что за шум? Мои девочки ссорятся?
– Вовсе нет, мама, – ответила Джо. – Просто обсуждаем письма моих читателей.
– Ее читатели хотят, чтобы Джо и Лори поженились, – добавила Мег с озорным блеском в глазах.
– Не дразнись, Мег. Это ее книга и ее персонажи, и она имеет полное право определять их судьбы, не слушая ничьих советов. Даже наших.
– Даже если она безжалостно использует нас в своих книгах, пишет постыдные вещи и делает посмешищем для всей страны? – возмутилась Эми.
– Никакое ты не посмешище, – ответила матушка, приглаживая блестящие локоны младшей дочери. – И да, даже тогда.
– Хм-м-м, – насупилась Эми. Ее лицо побледнело, словно быть героиней книги Джо для нее унизительно. – Я не понимаю, почему не могу высказать свое мнение по поводу того, что она про меня пишет.
– Потому что это не
– Если это выдуманный персонаж, почему ее зовут Эми Марч?
–
Пока Джо раздраженно топала по комнате, младшая Марч взяла в руки стопку конвертов и принялась читать адреса отправителей. Два письма пришли из места с названием Рочестер, из Миннесоты, а еще одно аж из Сан-Франциско.
