Верх был открыт, и она чувствовала, как ее щеки обдувает легкий ветерок. Он не нес в себе капли дождя или хлопья тумана, он был сухим и ласковым. Он был именно таким, каким должен быть летний ветер. Она наслаждалась этими почти невесомыми прикосновениями и чувствовала, как он нежно играет с ее волосами.
Рука Вэрда была холодной.
Она не открывала глаз очень долго и сделала это только тогда, когда в нос ударил запах травы, прели и болота. Они выехали за пределы Дирна.
Она уже и забыла, насколько же лес зеленый и – живой. Щебет птиц, шуршание прошлогодних листьев под маленькими и не очень маленькими лапками и кваканье лягушек оглушили ее, заставив забыть про гул в ушах. Зеленый цвет радовал глаз.
Когда-то она любила этот лес, стоящий на сотнях болот.
Если знать тайные тропы – можно углубиться в это зеленое буйство и даже не запачкать обуви. Если не знать – ступать следует осторожно: каждый клочок земли на поверку мог оказаться болотной трясиной.
Вэрд остановил экипаж.
– Я подумал, что прогулка в толпе не принесет нам с тобой никакого удовольствия.
Джей отпустила его руку и невесело усмехнулась.
– И поэтому ты привез меня сюда? Я и представить не могла, что ты можешь страдать ностальгией.
Вэрд усмехнулся и протянул ей руку, чтобы помочь выбраться из экипажа.
– Теперь ты знаешь самую страшную из моих тайн, – весело сказал он. – И теперь мне придется тебя убить. Место как раз подходящее.
– Я буду отбиваться, – пошутила Джей, принимая помощь. Но нога заскользила по ступеньке, и она чуть не свалилась на землю, избежав этого, лишь схватившись за его сюртук второй рукой.
– Я все равно сильней. – Он аккуратно помог ей утвердиться на ногах и ласково провел рукой по ее щеке, убирая выбившуюся прядь за ухо. – Пойдем. Найдем ту поляну.
Пень, который четыре лета назад был усеян опятами, почернел, и теперь на нем росли серые поганки. Да и запах изменился: когда они облюбовали эту поляну, здесь пахло сосновой смолой и прелью, а теперь только прелью. Или это только казалось Джей? Прошлая зима выдалась снежной и ветреной, и одна из сосен не выдержала ее, упав на землю. Иголки оставались зелеными, но уже начинали опадать.
Поляну было не узнать, но Вэрд будто не замечал этого. Он прошелся вдоль нее, ласково погладил пушистые листья папоротника, а затем остановился и поднял глаза к небу.
Джей не стала следовать его примеру. Она села на ствол упавшей сосны и просто наблюдала за ним, пытаясь наслаждаться свежим воздухом. Но воздух не был свежим: он пах торфом и гнилью. Через несколько лет и эта полянка исчезнет, сдавшись болотной воде.
Молчали. Вэрд вглядывался в серое небо сквозь сосновые кроны и улыбался, а Джей смотрела на него.
Она ждала.
– Я хочу тебя спросить кое о чем, – наконец нарушила она лесную тишину.
Вдова опустил голову. Он безмятежно улыбался, у Джей сердце защемило от того, что будет потом.
– О чем же?
Джей глубоко вздохнула.
И решилась.
– Что ты такое, Вэрд?
Его улыбка слегка поблекла, а на лице появилось непонимающее выражение.
– Это не очень смешная шутка, Джей, – заметил он.
– А мне и не смешно. – Она слезла с соснового ствола и сделала небольшой шажок по направлению к Вэрду. – Нокс таскал меня за волосы, но свой вопрос он адресовал тебе. Я тогда этого не поняла, но сегодня… ты стоял за мной, и мне показалось, что одержимый смотрит на меня. Это было не так. Он смотрел на тебя. И спрашивал – тебя. И ты знал об этом. Именно поэтому ты был так встревожен. Ты носишь в себе следы четырех духов, Вэрд. Но только следы.
Улыбка Вдовы окончательно увяла, а непонимание сменилось сомнением в ее, Джей, умственных способностях.
Она сделала еще один шаг к нему.
– Он был очень удобен. Одержимый идеей возвеличить секту Живущих-в-Ночи, слабовольный придурок. Одержимый духом из собственного артефакта. Только вот этот артефакт ему вручил ты. И именно ты внушил ему то, что он – убийца. Не помнящий себя Элиот признался. Потому что в ночь убийства Востина Ероха он действительно убивал. Вот только не Ероха, а кое-кого другого. Торговца пряностями на улице Веселых Сосен. Ты знал, что собой представляет Нокс, когда мы шли в допросную. Ты знал, что он одержим. И думал, что я не решусь открыться и прочитать мысли одержимого: самое первое, что менталистам вдалбливают в сыскной школе, – это то, что вступать в мысленный контакт с духами нам нельзя. Это знание вбивается в нас долго, так долго, что ты был уверен, что я не прочту мысли Нокса. Закроюсь, ведь это давно стало моим рефлексом.
Вэрд нахмурился, а в его глазах появилась тревога. Кажется, он начал понимать, что она говорит серьезно.
– Джей…
– Пивкацкин был прав. К вечеру контролировать дар стало легче. Посмотри на свои ноги, – сказала Джей и наконец скинула «поводок».
– Чт… что? О черт… Джей! Вытащи меня!
Он не заметил, как увяз в болотной жиже по колено. Он и не мог заметить – ментальный «поводок» держал его с того момента, как она взяла его за руку в экипаже.
– Тебе, наверное, было трудно: быть тем, кто ты есть, когда вся твоя семья – сильнейшие заклинатели. Трудно, правда?
– Дай мне руку!
