«Нефтяная» выходка Черчилля поначалу привела в ужас адмиралов Королевского флота. Но благодаря ей строившиеся на английских верфях новые линкоры типа «Ривендж» (уступавшие «Куин Элизабет» в мощности — они имели 40 тысяч лошадиных сил и, следовательно, их скорость едва доходила до 21 узла), все легкие турбинные крейсера и многочисленные эсминцы изначально создавались под жидкое топливо. Значит, имели серьезное преимущество перед «угольными» германскими кораблями данных типов. Но если бы только это играло главную роль в будущей победе над кайзерлихмарине. Предусмотрительность и энергия «их лордств» встретила сопротивление. Значительная часть адмиралов противопоставила непробиваемую косность, которая у многих давно превратилась в непроходимую тупость. Именно последнее и привело к трагическим поражениям и гибели двух «гончих» на стоянке в Порт-Стенли. Этих первенцев линейных крейсеров Фишер воспринимал как собственных детей, если уж не только одного своего разума, то, по крайней мере, воплощенных в них усилий…
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
— Остыньте, мой молодой друг, по большому счету, это пустяк. На фоне других, более отвратных новостей…
Адмирал Фишер говорил скрипучим голосом, по звуку, словно спускаемая через клюз якорная цепь (такая вот ассоциация внезапно появилась у «сухопутного» лорда Адмиралтейства). Черчилль неожиданно похолодел от одной мысли — если вчерашнее торпедирование германской подводной лодкой броненосца «Формидайл», вместе с которым погибли более пятисот моряков, всего лишь пустяк, то какие ужасы несут другие новости, более кошмарные, но пока тщательно скрываемые «Джекки» на своем невозмутимом лице джентльмена. И они сразу последовали, изложенные суховатым и скрипучим голосом замшелого бюрократа, без всяких клокотавших в душе энергичного адмирала эмоций:
— Вчера у островов Зеленого Мыса потоплен торпедой старый крейсер — не убрал я вовремя с флота эту рухлядь. Всплывшая подводная лодка расстреляла из пушки бельгийского «купца» и позволила собрать на португальский парусник экипажи. Лодка тут же ушла на юг. Через два часа американский транспорт, вышедший из Марокко, радировал, что видит сразу две субмарины, идущие надводным ходом. На них отличные от прежних надстройки, нет пушек, и номера на всех трех другие, прежде не встречаемые. Сегодня еще одну подводную лодку рыбаки видели в Бискайском заливе — ее номер 34, следующий по порядку за двумя прежними, и, что характерно, она тоже шла на юг Атлантики. И мне думается, что отнюдь не для отдыха в эстуарии Ла-Платы или пляжах Рио-де-Жанейро…
Адмирал сделал паузу, чуть кашлянул, словно в горле запершило, а затем язвительно улыбнулся:
— Трудновато отдыхать в Антарктике, хотя там и лето сейчас стоит. А вот появление сразу семи вражеских подводных лодок на наших Фолклендах может совершенно изменить ситуацию для нас в худшую сторону. Вы это не находите мой молодой друг?
— Наши транспорты могут быть атакованы на переходе…
— Пустое, не обращайте внимания, — Фишер чуть взмахнул рукою, словно отгоняя высказанное предположение как вздорное. — Эти ныряющие тазики бесполезны на океанских просторах, атаковать идущую на двенадцати узлах эскадру они не смогут.
— Но как же десант? Грузы? Артиллерия, наконец, сэр?
— Зачем, мой друг? Два батальона морской пехоты и несколько батарей легко уместятся на пяти лайнерах, что сейчас снаряжаются в Портсмуте. Их вполне достаточно, чтобы очистить острова от немцев — там чуть больше тысячи тевтонов, плохо вооруженных. Набранных откуда попало матросов и эмигрантов, а не профессиональных солдат. А потому от помощи армии следует отказаться — это личное дело Ройял Нэви, сами справимся. Через неделю в море выйдут четыре «Дункана», их будут сопровождать «города» и добрая дюжина эсминцев. Через сутки следом за ними выступят два броненосных крейсера «Минотавр» и «Дюк оф Эдинбург», что прикроют лайнеры, в охранении два «скаута». У берегов Бразилии отряды соединятся в эскадру под командованием вице-адмирала Мура — он достаточно опытен, стар и убелен сединами, и не в силах наделать тех вопиющих глупостей как этот напыщенный павлином болван Стэрди!
Голос Фишера слегка задрожал от переполнявших его эмоций, что было хорошо видно. Но старый адмирал все же сдержался от привычных для него крепких высказываний в адрес бывшего начальника Морского генерального штаба. Черчилль мысленно сплюнул, но с самым невозмутимым видом, присущим джентльмену, стоически стерпел флотский «гаф» в адрес своего погибшего «протеже». «Джекки» продолжил говорить дальше с гораздо более спокойным тоном:
