— Ты слышал, брат? Деньги против стульев, — усмехнулся Наставник. — Так что давай мы с тобой на баш. Нагубник против Пуговицы. Ну что?
— Лады, — мрачно сплюнул негр. — И когда?
— Как только, брат, так сразу, — заверил обладатель ватника. — А тебе, сестрица, я дам знать, тянуть не буду. Ну всё, ребятушки. Да смотрите, вместе держитесь, не ссорьтесь по пустякам… Мало что сюда братец твой едет, — погрозил он пальцем негру, — так ещё и знакомица твоя. — Палец переместился на Бьянку. — Да не одна, с полюбовничком. Помнишь небось Белую-то Бритву с ейным Брадобреем?
— Ещё и с Брадобреем… — сморщилась Бьянка.
Ещё некоторое время они стояли втроём на мосту. И по крайней мере двоим из троих держаться одной командой ну страсть как не хотелось. Да только кто же их спрашивал?..
Здесь не было ни огней Бродвея, ни роскоши Пятой авеню, ни завораживающей исторической ауры и оазисной красоты Централ-парка. Были грязь, разруха, крысы, вонь и давно брошенные дома, пялившиеся пустыми окнами в ночь. Ветер гнал по мостовой бумажный сор, матерно перекликались проститутки, пели речитативом свой нехитрый рэп успевшие вмазаться тинейджеры:
Ох, забытое Богом, вернее, проклятое Им место! Остановись, добрый человек, плюнь три раза и обойди стороной!..
Добрые люди, как водится в подобных местах, пребывали в сокрушительном меньшинстве. Грязная площадь у старой церкви была полна машин. Однако привлекал эту публику не храм Божий (к слову сказать, давно закрытый), а мрачный приземистый дом, похожий на затонувший корабль. В стене его была устроена стальная дверь, ведущая в полуподвал, а на фасаде блистала преувеличенными формами неоновая дива и ярко полыхала вывеска: «Black magic woman».[9]
Это был популярный, известный на всю округу оазис вкуса, стиля и колорита, место, куда многих тянуло подсознательно, неудержимо, прямо-таки на генном уровне. Зря ли современные методы анализа ДНК позволяют практически точно определить, к какому племени принадлежали далёкие африканские предки! Ну а как распорядиться подаренным наукой наследием, каждый решал сам. Кто-то начал копить деньги на поездку в родную деревню прапрадеда, кто-то обзавёлся
Чего только стоили одни названия здешних блюд! «Томлёные ладони девственницы», «Копчёный окорок шкипера», «Консоме из дамских пальчиков», «Печень миссионера а-ля азанде».[11] А антураж, а атмосфера а ностальгические тона, а рокотание тамтамов, так отзывающееся в душе!
«Человеческое мясо, человеческое мясо, человеческое мясо…» — словно бы из глубины джунглей выговаривали они.
Официанты здесь носили мучи,[12] борфирму[13] продавали как милый сувенир, на стенах были изображены молимо,[14] аборо-мангу, аборо-кикпа и ужасные адандара,[15] коварнейшие из всех существ. И хотя даже меню мелким шрифтом предупреждало, что всё игра и «человечина» ещё недавно хрюкала или кукарекала, — всё же, всё же, всё же… как будоражил кровь нёсшийся со сцены напев!
Поговаривали, будто в глубине полуподвала существовал небольшой зал для VIP-персон, и уж там все игрушки заканчивались. Впрочем, подобные разговоры если и происходили, то очень тихо и сугубо в кругу своих. Если беспочвенные сплетни, не приведи Бог, дойдут до ушей хозяйки заведения, последствия могут быть непредсказуемые. Человечина в ресторане была фальшивая, а вот хозяйка — самая настоящая
У неё было очень подходящее имя. Кого-то зовут Рози, кого-то Руби, а вот её — Мамба, как змею в джунглях. Мамба Блэк. Только фамилия как-то сама собой переползла вперёд, и получилось — Чёрная Мамба. Если вдуматься, очень закономерно.
Чёрная Мамба была рачительной и умелой хозяйкой. Арендаторы и поставщики не могли на неё надышаться, заведение процветало, клиенты, отобедав, заказывали столики на следующий уик-энд, а разные там комиссии и проверки, единожды сунувшись, исчезали неизвестно куда.
Другая на её месте выправила бы себе какие следует зубы, завела манто из русских соболей и молодого любовника (и плевать на то, что Мамбу за её внешность называли ещё Чёрной Коровой) да уехала куда-нибудь на Багамы, но только не Мамба.
