Местная пресса разразилась благосклонными публикациями, полными штампов типа «выдающееся событие в культурной жизни города», «живописное наследие», «в наше сложное время». Газетчиков распирала законная гордость, мол, не лаптем шти хлебаем. Экскурсии проходили каждый день. И неорганизованных посетителей тоже было немало. Книга отзывов (не беспокойтесь, все как положено!) радовала литературными перлами, написанными в основном округлым детским почерком. Но среди них встречались и вполне серьезные отзывы, в том числе один на французском языке. Леночка, которая в школе учила французский, с помощью словаря перевела, что свое восхищение выставкой выражал некий Мишель Селье — член благотворительного детского фонда города Марселя. Ничего удивительного. Время от времени и к нам наезжают представители различных иностранных гуманитарных фондов и миссий, а также бизнесмены на предмет сотрудничества. Как-никак в городе наскребалось с десяток весьма перспективных предприятий, вызывающих потенциальный интерес у инвесторов.
Завтра выставка закрывается. Картины спустятся в подвал, я напишу отчет для истории. Еще одна страничка моей жизни перевернется.
Дребезжащий звонок допотопного телефонного аппарата прервал мои сентиментальные размышления.
— Серафима, — возбужденно кричала в трубку Зойка, — сегодня мы пойдем в один дом! Не напрягайся, ты там никого не знаешь. И будем учиться зарабатывать настоящие деньги, а не те слезы, что ты получаешь.
Моя любимая подруга трудилась на местном фармацевтическом заводе химиком-технологом. Вопреки всем законам империалистического рынка лекарственные гиганты почему-то еще не сожрали этот завод. Наоборот — предприятие процветало, и зарплата работников по меркам нашего города была вполне приличной. Что и позволяло Зойке относиться ко мне со снисходительным сочувствием. И сочувствие это было весьма активным. Она постоянно стремилась улучшить мое материальное положение путем втягивания меня в различные сомнительные негоции, как сказал бы наш директор.
— Зоя, я сегодня закрываю галерею, извини.
— Ты что, с ума сошла! — взвилась подруга. — Такой шанс упускать. Ну не дура ли ты после этого? Короче, как хочешь, хоть умри! В пять я за тобой зайду.
В трубке запикали сердитые короткие сигналы.
Сколько себя корила за мягкотелость! Даже специальные брошюры покупала с психологическими советами типа «умей сказать „нет“!». Все без толку. Рефлектирующая интеллигентка! Тряпка! — обзывала я себя распоследними словами по дороге в кабинет.
Лена возилась с какими-то бумагами и была на удивление тихой и грустной.
— Леночка, миленькая, закроешь вместо меня сегодня «картинку», а? — заныла я просительно. — У меня деловое свидание срывается.
— Лучше бы любовное, — вяло оживилась она.
Я застыла в тревожном ожидании.
— Ну ладно, — согласилась Лена неожиданно легко. — Мне сегодня спешить некуда.
И многозначительно добавила со вздохом:
— Учти, с тебя причитается!
В пять часов Зойка, как разрушительный смерч, ворвалась в кабинет. Подхватила на лету падающую лампу и заорала:
— Ты еще не готова? Я тебя прибью сейчас! Быстро собирайся, никто нас специально ждать не будет.
( — Зоечка, — говорю я ласково в таких случаях, — вот что я ценю в тебе больше всего, так это твою врожденную интеллигентность!)
И она, словно паровоз, потащила меня в сторону нового микрорайона.
В типовой трехкомнатной квартире собралось человек пятнадцать. Чувствовалось, что компания мало знакома между собой. Люди стеснительно жались по углам и чего-то ждали. Наконец хозяйка звенящим от волнения голосом представила главную гостью — бойкую бабенку лет сорока, которая сразу взяла быка за рога. По ее словам выходило, что сейчас она покажет нам некие замечательные предметы, способные любого нищего в мгновение ока превратить в Рокфеллера. И после этого с таинственным видом достала из коробки металлические блестючие бокалы. Следующие полчаса были посвящены описанию достоинств сих волшебных сосудов.
Делали их, оказывается, на специальном заводе с использованием секретных космических технологий. И поэтому вода в бокалах приобретала лечебные свойства, а вино не портилось. Пока я размышляла, каким образом может испортиться в бокале вино, тетенька шустро вставила кассету в видеомагнитофон. На экране мужчина и женщина с неестественным оптимизмом рассказывали, как чудесно преобразилась их жизнь после покупки бокалов. Но я уже все поняла. Сейчас тетенька будет нам впаривать эту железную дрянь, чтобы мы потом впаривали ее другим и ужасно богатели. В общем, что-то вроде пирамидки, только не финансовой, а торговой.
