Для Иоко единственным выходом было попытаться придать своим замыслам трехмерное изображение, что было очень сложновыполнимой задачей, учитывая крайнюю расплывчатость ее идей. Кроме того, на все про все ей отводилось только шесть недель! Такие требования могли отпугнуть любого другого, но только не Иоко. Она была уверена в успехе.
Она начала с того, что призвала на помощь Джорджа Макуинаса, одного из основателей флаксуса, который, как и было положено классику андеграунда, обретался в подвальном помещении дома 80 по Вустер-стрит, служившем одновременно столярной мастерской и вместилищем всякого хлама. Повсюду валялись коробки со стеклянными глазами, противогазы времен Второй Мировой войны, ящики с консервами и даже заячий помет. Макуинас страдал от астмы и поэтому каждый день делал себе уколы кортизона, а затем распевал грегорианские псалмы, чтобы успокоить нервы. Кроме того, он установил у себя в туалете такой механизм, который каждый раз заливался истерическим смехом, когда в унитазе сливали воду.
Самым необычным устройством в жилище Макуинаса была система безопасности. Дверь, которая вела в его подвал, была утыкана острыми, как бритва, лезвиями, торчавшими наподобие самурайских мечей. Задняя стена спальни была оборудована спасательным люком от подводной лодки. Эксцентричный художник частенько вылезал из этой дыры переодетым, например, в женщину или даже в невесту – кстати, именно эту роль он исполнил на собственной умопомрачительной флакс-свадьбе. К подобным уловкам его вынудила прибегнуть работа: Макуинас был одним из первых, кто начал переделывать в мастерские и ателье для художников фабричные помещения, которые обходились ему почти задаром. Будучи по образованию архитектором, он трансформировал таким образом огромное количество недвижимости, пользовавшейся спросом и стоившей уже миллионы долларов, и за это подвергался постоянным преследованиям со стороны государственных и местных строительных служб. Кроме того, как-то раз его здорово избил некий разгневанный заказчик, в результате чего Макуинас лишился одного глаза.
Макуинас идеально подходил Иоко прежде всего потому, что он был ее старым поклонником, который однажды, еще во время одной из первых выставок Иоко в 1961 году, заявил своей матери, что хочет на ней жениться. Кроме того, в его распоряжении находилась целая бригада плотников, механиков и поставщиков стройматериалов, при этом бывший архитектор обладал умением заставить этих людей работать быстро, качественно и за очень скромное вознаграждение. Он был способен не только материализовать идеи Иоко, но и помочь ей в разработке любых печатных материалов: плакатов, афиш, выставочных каталогов и так далее. Как выяснилось позднее, наиболее запоминающимся экспонатом выставки стала типографская композиция, выполненная на листе бумаги размером с газетную полосу, на которой были собраны все посвященные Иоко статьи и заметки, когда-либо публиковавшиеся в английской и американской прессе. Этот удивительный набор старых фотографий, иллюстраций, газетных заголовков и статей как нельзя лучше подчеркивал общий дух уважения по отношению к авангарду, которым была окутана вся экспозиция.
Макуинас оказался не единственным, кто попался на удочку Иоко и, бросив все свои дела, занялся изготовлением предметов, которых не должно было существовать в природе. В конце сентября тысяча художников получила по почте пластиковый конверт, в котором находился влажный лист бумаги с посланием, которое гласило: «Иоко Оно счастлива пригласить Вас принять участие в водном действе, в ходе которого Вы, совместно с ней, должны будете создать водную скульптуру путем представления оригинального резервуара для воды или идеи такого резервуара, который составит половину скульптуры. Иоко Оно берет на себя поставку второй половины – воды. Данное произведение будет считаться водной скульптурой, созданной Иоко Оно в соавторстве с Вами». На это послание откликнулись примерно десять процентов адресатов, что по меркам системы директ-мэйл является выдающимся результатом. И вскоре в музей Эверсона стали регулярно поступать удивительные предметы самых причудливых форм, предназначенные для заполнения водой от Иоко Оно.
Тем временем на 17-м этаже «Сент-Реджис Отеля» продолжалась лихорадочная деятельность. День и ночь десятки людей работали с энтузиазмом фанатиков – или наркоманов, наглотавшихся стимуляторов. Стив Гебхардт, все еще занятый монтажом «Imagine», для которого сто тысяч футов отснятой пленки требовалось сократить до пятидесяти восьми минут, получил задание подготовить целую серию новых фильмов для показа в музее. Иейн Макмиллан готовил серию фотографий для этикетки на пластинке, на которой лицо Джона должно было постепенно превратиться в лицо Иоко. В отеле была даже специальная комната, где сидела портниха и, не разгибаясь, целый день шила для Леннонов замшевые костюмы.
