Помимо всего прочего, Сайдеру было необходимо позаботиться и о том, чтобы не испортить собственную карьеру, поскольку положение бывшего адвоката Кляйна, пост вице-президента компании «Юнайтед Артисте Рекорд Менеджмент» и статус советника Джона Леннона делали его потенциальным участником конфликта взаимных интересов. Не было никаких сомнений в том, что Ленноны наняли Савдера только за то, что он был в курсе всей подноготной Аллена Кляйна. А так как Ленноны готовились объявить Кляйну войну, советник становился их секретным оружием.
Сайдеру приходилось внимательно смотреть себе под ноги еще и потому, что Леннонов, похоже, ничуть не заботило соблюдение принципов морали при ведении дел. В 1971 году некто Д. А. Пеннбейкер захотел выпустить документальный фильм о концерте под названием «Sweet Toronto»189. Ленноны разрешили Пеннбейкеру использовать в своем фильме съемки их выступления; в обмен на это он передал им права на выпуск саундтрека своего фильма в виде пластинки под названием «Live in Toronto»190. Этот альбом принес им большие деньги, неожиданно разойдясь тиражом 750 тысяч экземпляров, но когда Пеннбейкер собрался воспользоваться своим правом на выпуск фильма, Ленноны внезапно отказались от прежней договоренности и потребовали приличную сумму за свое разрешение. Будучи слишком бедным для того, чтобы заплатить, равно как и для того, чтобы судиться, Пеннбейкер был вынужден снять фильм с проката. В конечном итоге фильм вышел через два года, но уже без Леннонов, под названием «Keep On Rocking»191.
Еще менее оправданным было поведение Джона и Йоко в отношении фильма, посвященного музыкальному марафону «Десять за Два» в пользу Джона Синклера. Когда Леон Уайлдс отсмотрел смонтированный Стивом Гебхардтом материал, он сказал Джону и Йоко, что у них могут появиться новые проблемы с иммиграционными службами. Вместо того чтобы просто сказать об этом Синклеру, который безусловно понял бы их, Йоко выдумала совершенно дурацкую историю, чтобы вытащить себя и Джона из игры. Пригласив сидевшего без денег Синклера с женой в Нью-Йорк, она промариновала их до тех пор, пока до обратного вылета в Детройт оставалось всего два часа. Затем их пригласили в спальню, где вместо приветствия Йоко обратилась к Синклерам с пространной речью об угнетенном положении женщин. «Мы никак не могли понять, куда она клонит, – вспоминает Синклер. – А Джон за всю встречу вообще не сказал и двух слов. Потом она вдруг заявила, что мы должны согласиться с тем, что деньги от фильма должны пойти в пользу феминистских организаций. Мы остолбенели. А Йоко стала настаивать, что должна заняться распределением средств по своему усмотрению, ни перед кем не отчитываясь».
Это условие было совершенно неприемлемым, так как множество людей, включая и других музыкантов, бесплатно участвовали в марафоне, а вырученные деньги должны были быть разделены поровну между благотворительными организациями, подготовившими концерт. Но больше всего Синклера возмутила нарочито снисходительная манера, с которой Ленноны сообщили ему о своем решении. «Видели бы вы, как они восседали в своей чертовой кровати! – рассказывает он. – Точно король с королевой, снизошедшие до общения с дворней. Это было унизительно. Меня в свое время и избивали, и обыскивали – вплоть до самых интимных мест, но настоящее унижение я испытал именно здесь!» Джон Синклер не мог понять, что Ленноны были готовы на все, лишь бы Джона не депортировали из Соединенных Штатов.
7 ноября 1972 года, в день выборов, друзья Джерри Рубина собрались у него дома, чтобы следить за развитием событий. Джон и Йоко пообещали прийти после того, как закончат работу на студии «Рекорд Плант», где Йоко записывала двойной сольный альбом «Approximately Infinite Universe»192. Когда начали поступать сообщения о вероятной победе Никсона, Джон напился текилы, поскольку считал, что повторное избрание Никсона означает для него автоматическое выдворение из страны. Кроме того, он уже начинал испытывать постоянно растущее чувство раздражения, которое вызывала у него Йоко. К этому вечеру отношения между мужем и женой настолько испортились, что окружающие были убеждены в их скором разрыве.
К четырем утра, когда работа закончилась, Джон был в стельку пьян и, по воспоминаниям домашнего фотографа Леннонов Боба Груена, «ругался так виртуозно, что ему мог позавидовать любой матрос из Ливерпуля». Когда вся группа направилась в сторону дома на Принс-стрит, где жил Рубин, Джон «яростно поливал весь белый свет».
