Теперь для Сатклиффа проведенное на сцене время казалось потерянным, а работа, которую он выполнял на протяжении многих лет, — монотонной. Все ноты звучали для него одинаково — просто вибрации, накладывающиеся на фоновый ритм, потерять который мог только идиот. С явным отвращением к самому себе он кланялся в ответ на незаслуженные аплодисменты и вяло начинал первый куплет. Его мысли были далеки от того, что делали руки. Присутствие Астрид только отвлекало его, и — к еще большему неудовольствию остальных музыкантов — он мечтал только о том, чтобы бросить свою бас-гитару и пойти пообщаться с ней.
Он больше не видел себя в составе
Beatlesи собирался продолжить образование в Гамбургской государственной школе искусств. После так называемого собеседования, которое представляло собой дискуссию в кабинете заместителя директора, было решено, что ему нет необходимости изучать основной курс и он может сразу же поступать в мастер — класс под руководством самого Эдуардо Паолоцци, которого считали наследником Арпа, Тцары, Брака, Бэкона и других «гуру» современного искусства.
Прежде чем Сатклифф разобрался в своих чувствах и рассказал обо всем Джону, язвительные замечания Маккартни и Харрисона по поводу его игры и общего отношения к группе утратили остатки вежливости. Помимо недружелюбных взглядов, соперники продолжали придираться друг к другу по пустякам и бередить старые раны. «Держу пари, что Стюарт все испортит!» — однажды выкрикнул в зал Харрисон, когда Стюарт готовился спеть свой сольный номер «Love Me Tender».
Большая часть композиций, исполняемых
Beatles,как быстрых, так и медленных, были позаимствованы из классического рока, из хит-парада лучшей двадцатки, а также американских танцевальных чартов, доступных в Великобритании.
Это была довольно грубая имитация, отчасти из-за того, к примеру, что музыку группы
The Shirellesв композиции «Will You Love me Tomorrow» просто невозможно было воспроизвести при помощи электрогитар. Хотя во время рождественских концертов группы в Гросвенор лучше было убрать все изыски, а не наоборот.
На третий день Рождества 1960 года
Beatlesс головой окунулись в новые эксперименты, выступая в ратуше Литерленда. Джон почти кричал, исполняя первую песню, а во рту Пола дымилась сигарета. Это было необычное выступление. Они играли рок-н-ролл, как и другие местные группы, но идея состояла в том, чтобы оставить финал «Money», «C'mon Everybody», «Little Queenie» и других песен открытым, когда голос вокалиста — обычно Джона или Пола — переходил с почти что крика на шепот и обратно, усиливая эмоциональную напряженность.
В тот вечер
Beatlesстарались изо всех сил и имели оглушительный успех. Однако им — как и любой провинциальной группе — казалось глупым надеяться на какое-то будущее для себя, когда такое количество других музыкантов находились гораздо ближе к сердцу британской музыкальной индустрии, сражаясь друг с другом за контракты на звукозапись и просто за успех у публики.
Более того, даже если вам удастся пробиться в своей стране, вы все равно останетесь второсортным товаром и подделкой по сравнению с североамериканскими поп-звездами, такими, как Брайан Хайленд из Нью-Йорка, Томми Роу из Атланты, и другими музыкантами из далеких и недоступных краев. После заката классического рока американские хитпарады, а вслед за ними и хит-парады других стран отдавали предпочтение танцевальным мелодиям — однодневкам в исполнении ничем не примечательных, но броских новичков, этих подкрашенных молодых людей с блестящими от лака волосами и обаятельными улыбками. Их облик соответствовал такой коммерческой продукции, как «Piddle De Pat» Роу и, что еще хуже, «Itsy Bitsy Teenie Weenie Yellow Polka Dot Bikini» Хайленда.
Одним из таких артистов в Великобритании был уроженец Суррея Джимми Джастис, который должен был выступать в «Каверн» в июле 1962 года. Во время первой поездки
Beatlesв Гамбург клуб почти полностью переключился на основное направление поп-музыки. Джастис не отличался такой же стандартной красотой, как остальные «Бобби», но был одним из тех артистов, которые являлись объектом массового обожания в начале 60–х годов и равнялись на Северную Америку. На вершине своего успеха он попал в лучшую двадцатку 1962 года с хет-триком из двух американских песен и одной мелодии неизвестного английского автора. Поэтому к моменту прибытия Джимми клуб «Каверн» был переполнен. Певец приехал после гастролей по Скандинавии, где выступал со своим ансамблем
Jury,в состав которого входили музыканты из соседнего Блэкпула. Их сопровождали местные знаменитости, такие, как
Billy Kramer And The Coasters.Барабанщик группы
CoastersТони Сандерс вспоминает, как Джимми и Билли болтали в гардеробной: «Крамер был похож на звезду, а Джимми Джастис нет, хотя именно он был звездой, а Билли никем».
