The Searchersтеряла популярность, a
Beatlesнеуклонно продолжали путь наверх — любыми средствами. «I Feel Fine», первый номер хит-парада в холодном и мокром декабре 1964 года, начиналась с гудения, напоминающего звук электробритвы — результат средней по глубине обратной связи. Летом следующего года
The Kinksповторили этот прием в начале своей композиции «I Need You», второй стороны сингла «Set Me Free». В то же время
The Whoнаслаждались успехом своего второго хита «Anyway Anyhow Anywhere», а сингл группы
Yardbirdsпод названием «Shapes Of Things» и его обратная сторона «Your A Better Man Than I» 1966 года тоже были украшены эффектом обратной связи. В каждой из них простой трюк «I Feel Fine» превращался в эффективную мелодраму —
Beatlesподхватили идею конкурирующих групп так быстро, что публика считала, что она пришла к ним в голову первым.
За несколько месяцев до «I Feel Fine»
The Yardbirds, The Kinksи
The Whoиспользовали гитарную обратную связь для удлинения нот, усиления гармоники, а при необходимости и для создания диссонанса. Этот прием был подсмотрен Ленноном, когда
The Kinksвыступали в одном концерте с
Beatlesв Борнмуте 2 августа 1964 года. Под крики аудитории: «Мы хотим
Beatles!» —гитарист
KinksДейв Дэвис начал играть «You Really Got Me», недавно попавшую в чарты, и включил усилитель в режим обратной связи. Как писал его брат в автобиографии «Х-Ray», пронзительные ноты заглушили выкрики фанатов
Beatles.Рэй Дэвис также заметил, что из-за кулис за ними наблюдал Джон Леннон.
Ближе к Рождеству Леннон сочинил «I Feel Fine». «Это полностью мое, — настаивал он. — Первая запись с обратной связью. Готов поспорить, что никому не удастся найти запись — за исключением старых блюзов 1922 года, — в которой таким образом используется обратная связь. Поэтому я утверждаю, что
Beatlesраньше кого бы то ни было, раньше Хендрикса и
Who,выпустили запись, в которой использовался эффект обратной связи».
На диске сложное остинато исполнял Джон, а Джордж разучил его для сцены во время гастролей по всему миру, и это место стало наиболее агрессивным и нередко опасным; его глубина и богатство лежали за гранью визгливой истерии и безжалостного сверкания ламп-вспышек — особенно ярко это проявилось во время напряженного мирового турне 1966 года. Вкус кока-колы был везде одинаков, но они узнавали Канаду по королевской конной полиции, патрулирующей осажденный поклонниками отель, а Чикаго по пицце, которая в этом городе заменяла столь любимую британцами жареную рыбу с картофелем.
Где бы они ни были, Джон, Джордж, Пол и Ринго обрушивали на зрителей 30–минутный поток невиданной ранее музыки через неподходящую, как правило, звуковую систему — это было больше похоже на праздник племени, чем на концерт. Перед выступлением обычно организовывались пресс-конференции, на которых музыкантам приходилось отвечать на вопросы по поводу их причесок и о том, когда собирается жениться Пол. Местные журналисты обижались на то, что «легендарная четверка» имеет смутное представление о стране, в которую они приехали, и уже давно перестала осматривать достопримечательности мест, куда занесла их лишенная какого-либо разнообразия жизнь.
Тем не менее в Маниле, столице самого крупного острова Филиппинского архипелага,
Beatlesи сопровождающим их лицам пришлось почувствовать, где они находятся. 4 июля 1966 года они давали на футбольном стадионе два концерта — днем для 30 тысяч зрителей и вечером для 50 тысяч. В отеле Брайан Эпштейн получил приглашение на торжественный прием к супруге президента Филиппин Фердинандо Маркоса Имельде. Прием устраивался на следующее утро после концертов на стадионе во дворце Малаканаг для членов семей диктаторского правительства и военной хунты. Не понимая, что это не приглашение, а скорее приказ, Эпштейн не разбудил своих подопечных и позволил усталым музыкантам вволю выспаться перед отлетом из страны.
На следующий день поклонники
Beatlesв международном аэропорту Манилы были удивлены, что им позволили подойти совсем близко и даже коснуться своих идолов — полиция разъяренного диктатора проявляла странную снисходительность, как бы ни вели себя фанаты по отношению к улетающим иностранцам.
Открытая недоброжелательность граничила с оскорблением. Обеспокоенным музыкантам пришлось самим тащить свой багаж по отключенным эскалаторам и ждать на таможне, сталкиваясь с неприкрытой враждебностью чиновников. Наконец они выбрались на взлетную полосу, сели в самолет и с облегчением пристегнули ремни безопасности. Однако вылет задержали — Мэлу Эвансу и пресс-секретарю Тони Барроу пришлось вернуться в терминал, чтобы уладить неожиданно возникшие бюрократические формальности.
Шиканье и свист толпы ясно дали понять
Beatles— особенно Джону и Джорджу, — насколько нецелесообразно продолжать гастроли.
