С некоторой натяжкой можно заявить, что Beatles поделили первую строку с Фрэнком Ифилдом, однако не следует забывать следующий факт: в разделе Книги рекордов Гиннесса, посвященном музыкальным хитам, «Please, Please Me» стоит на втором месте, а первым диском ливерпульской группы, занявшим первое место в британском хит–параде, называется сингл «How Do You Do It» группы Gerry And The Pacemakers, вышедший в 1963 году тоже под лейблом «Parlophone». Однако явление, которое вскоре получит название «ливерпульского бита», в полной мере проявилось месяц спустя, когда «From Me To You» группы Beatles вытеснил «How Do You Do It» с первого места в чартах.
Более того, меньше чем через неделю после гастролей с Шапиро Beatles аккомпанировали Томми Роу и Крису Монтесу во время еще одного турне, и этим американским парням с трудом удавалось сохранять хорошее настроение, поскольку с самого же первого концерта порядок выступлений был изменен — публика требовала, чтобы соотечественники из Beatles играли после «американского разогрева». И этот успех сопуствовал им несмотря на то, что на трех концертах они появлялись на сцене втроем — Джон лежал в Мендипсе с гриппом.
Однако компания «Decca» и другие конкуренты EMI считали, что все это скоропортящийся товар. А как насчет майской гастрольной поездки The Beatles и Gerry And The Pacemakers с долгожданным Роем Орбисоном, который наравне с недосягаемым Элвисом был идолом для британских любителей музыки, преклонявшихся перед американскими звездами? Он не был агнцем для заклания, подобно злосчастным Монтесу и Роу. Закаленный десятилетним пребыванием на сцене, Рой по–прежнему был способен без видимых усилий излучать прежнюю магию, достаточную для того, чтобы привести в замешательство любую бит–группу из Мерси, выступающую с ним на одном концерте.
От него требовалось лишь взять в руки свою черную гитару и исполнить девять хитов, которые он выпустил после 1960 года. И действительно, в зале «Adelphi Cinema» в Слоу он был вынужден повторить на бис «Running Scared» в середине своего пятнадцатиминутного выступления, а непрерывные аплодисменты и крики после финальной «In Dreams» не умолкали так долго, что импресарио Тито Бернс, сидевший в глубине зала, вспоминал: «Прошло 30 минут, а мы еще никак не могли вывести Beatles на сцену. Впервые в жизни я видел, как в Слоу аплодировали стоя».
То же самое происходило все три недели, когда сладкоголосый Орбисон выходил на сцену после Gerry и перед Beatles. Основываясь на этой призрачной надежде, недоброжелатели, преследовавшие своекорыстные цели, предположили, что надвигающаяся с северо–востока опасность ослабевает. И действительно, для Джо Мика Мерсисайд всегда казался вторичным по отношению к основным музыкальным тенденциям — например, ответом Ливерпуля Лорду Сатчу образованием новой группы под названием The Mersey Monsters. По мнению Мика, «в звучании Beatles не было ничего нового: Cliff Bennet And The Rebel Rousers делали то же самое уже год».
Таким образом, для Джо это был обычный бизнес — исполнение Беннеттом композиции «The Shrillers» под названием «Everybody Loves A Lover» — стандарт мерсисайдского бита — и «Jack The Ripper» Сатча, оскорбительно названное в «Melody Maker» «тошнотворным хламом». В то же время Мик уделил внимание тому, что он рассматривал как уходящую тенденцию, выпустив в марте 1963 года «You've Got To Have A Gimmic Today» в исполнении The Checkmates и гибрид Beatles с Фрэнком Ифилдом в виде «I Learned to Yodel» группы The Atlantics, солист которой имел подозрительное имя Джимми Леннон.
Тем не менее, пожилые руководители лондонских звукозаписывающих компаний все чаще задавали вопрос: «Что это за группа из Ливерпуля, о которой все говорят?» — в то время как молодые сотрудники обсуждали, попали ли Beatles в цель своей композицией «From Me To You», отличавшейся таким же мелодическим и ритмическим напором, как и «Please, Please Me». Затем «разведчики талантов» из столицы стали виться вокруг Мерсисайда, пытаясь выяснить, действительно ли слухи о «ливерпульском стиле» имеют под собой основу, — и особенно после того, как другие клиенты Эпштейна (Билли Дж. Крамер, The Fourmost и Силла Блэк) стали использовать песни Леннона и Маккартни почти как лицензию на печатание денег, задолго до того, как в тот же портфель попали Бернард Криббинс, Элла Фицджеральд и Селин Дион.
