Джон Леннон полностью

Разведчики талантов из Лондона направлялись на густонаселенный северо–восток Англии в поисках исполнителей поп–музыки из различных регионов, способных затмить уроженцев Мерсисайда. Они обнаружили, что многочисленные артисты тоже разрабатывают золотую жилу классического рок–н-ролла и ритм–энд–блюза. Некоторые из них отличались талантливой самобытностью. Так, например, бит–группы из Глазго созревали примерно так же, как их коллеги в Ливерпуле, находясь в многолетней изоляции от основных течений британской поп–музыки. Несмотря на то что до наивысшего расцвета шотландского рока было еще далеко — пик пришелся на 1969 год, когда Marmalade с песней Beatles стали первым номером британского хит–парада, — Дин Форд и его Gaylords, группа, ставшая предшественницей Marmalade, регулярно выступала в клубе Picasso (аналог «Каверн» в Глазго), деля сцену с The Alex Harvey Soul Band, The Golden Crusaders, Chris Me Сlure's Section и другими наиболее популярными местными исполнителями.

Оставив недопитыми свои порции виски с кока–колой в «Picasso», некоторые представители звукозаписывающих компаний устремились в Ирландию, где Дики Рок и Miami Showband объединили усилия для выпуска нового варианта песни «Boys», единственного вокального соло Ринго на диске «Please, Please Me» для лейбла «Pye». Битовый бум привел к тому, что на второй план отошли — явление, характерное для Ирландии, — даже самые современные ансамбли. Некоторые переживут шторм, но в целом большинство из них будут забыты.

В республике возник свой стиль популярной музыки — в настоящее время такое происходит везде — под названием «бларни–бит», который пропагандировали такие группы, как The Creatures, The Four Aces, The Chosen Few, а также Доминик Бехан из Дублина, брат драматурга Брендана, написавшего в 1963 году для фирмы «Pye» замысловатый сингл «Liverpool Lou», хоровую песенку в том же стиле, что и «Maggie Mae», «Heave Away» и «Row Bullies Row».

Таким образом, к концу 1963 года ведущие исполнители поп–музыки из Ливерпуля — большинство из них переживало пору расцвета — уже не пребывали в такой уверенности, как за несколько месяцев до этого, что географический фактор предоставит им место в следующем выпуске ежемесячной передачи Ай–ти–ви «Thank You Lucky Stars», что позволит постепенно приближаться к лучшей десятке. Однако некоторые все еще цеплялись за эту надежду даже после того, как фирмы, специализирующиеся на прокате аппаратуры, увозили их оборудование — обычно это становилось результатом неправильной шоу–стратегии, например, когда вокалист начинал раздражать публику (например, выпячивать губы, как Мик Джаггер) или когда в состав группы странным образом включались саксофонист и органист, как у The Dave Clark Five, которым в 1964 году на короткое время удалось обойти Beatles.

Beatles, Searchers и Mojos оказались среди тех дальновидных ливерпульских музыкантов, которые сменили место жительства и образ жизни, превратившись в лондонские предприятия. Точно так же в декабре 1963 года после недельного триумфа в «Star–Club» поступили The Koobas — даже при условии, что Британия уже не так остро нуждалась в бит–группах из четырех человек с прическами как у Beatles и настоящим или поддельным ливерпульским акцентом, которые могли без подготовки исполнить «Twist and Shout», «Hippy Hippy Shake», «Money» и целый сборник песен Чака Берри. Тем не менее, летом этого же года Рори Сторм в передаче «This Is Merseybeat», положа руку на сердце, клялся, что никогда не мечтал об известности в национальном масштабе — хотя мог добиться ее в любой момент. Однако Ли Кертис говорил, что «завидовал тем людям, которые добились успеха, и думал об этом каждый день».

Кертис привел в смятение своих поклонниц, когда появился в списке женатых музыкантов, опубликованном в «Mersey Beat». Возглавлял список Джон Леннон, но его образ, за который держались безумно влюбленные девушки из Инвернесса или Пензенса, был порождением рыцарских романов Кэтрин Куксон и вошел в наш мир как «бедный честный парень с севера, который добился успеха» в качестве поп–певца с электрогитарой. Многие ли думали о том, какой у него пенис (и есть ли он вообще)? Неведение было благом, и поклонение идолу без недостатков и пороков представляло собой, как мне кажется, самое мощное и приятное спасение от опостылевшей школы, надоевших домашних обязанностей и скуки и однообразия молодежных клубов.