Через некоторое время французский военный атташе в Бразилии вдруг обнаружил, что в тамошней армии появились невесть откуда орудия фирмы «Крезо». А между тем Франция никогда орудий Бразилии не продавала. Атташе сумел записать номера нескольких стволов и сообщил в Париж.
И что бы вы думали? Там установили по номерам, что пушечки те самые, что купили русские!
Джек явственно ощутил, что его способность удивляться после этого рассказа заметно снизилась.
Порой Рид впадал в отчаяние, что никогда не сможет разобраться в том, что представляет собою эта огромная загадочная страна, непохожая ни на одну другую в мире. Беда эта усугублялась необычайной трудностью красивого, звучного, но абсолютно не поддающегося изучению — по его первому впечатлению — русского языка.
Однажды Рид разговорился (по-французски!) с молодым интеллигентного вида солдатом. Его погоны были обшиты красно-бело-синим витым шнурком (цветов русского флага). Рид спросил, что означает этот шнурок.
— То, что я волонтер, вступил в армию добровольно.
— А как будет «волонтер» по-русски? — спросил Джек.
— Вольноопределяющийся, — ответил юноша.
Рид записал это слово в английской транскрипции так: «volnoopredielyayoustchemusia», после чего окончательно потерял всякую надежду овладеть когда-либо русским языком.
Прибыв во Львов, Рид и Робинсон отправились во дворец генерал-губернатора Галиции князя Бобринского.
Их принял какой-то полковник, взял паспорта, сказал «сейчас» и ушел. В результате Рид узнал, что русское слово «сейчас» может означать несколько минут, неделю и даже никогда. В данном случае оно означало четыре часа. Потеряв в конце концов терпение, Рид и Робинсон отправились разыскивать полковника в бесконечных комнатах старинного польского дворца. Увидев их, полковник страшно удивился, что они еще не ушли.
Все же от него удалось узнать, что генерал-губернатор тоже не правомочен дать им какие-либо пропуска.
— Но кто же в России может это сделать? — вскричал Рид.
— Только его императорское высочество великий князь Николай Николаевич в Петрограде или главнокомандующий войсками юго-западного фронта генерал Иванов в Холме.
Проклиная свою незавидную судьбу, Рид и Робинсон снова отправились на вокзал.
Претерпев множество мытарств (в том числе арест в Ровно), Рид и Робинсон добрались до Холма, где располагался штаб генерала Иванова. Было уже поздно, и они отправились разыскивать гостиницу «Бристоль», так как по длительному опыту уже знали, что гостиница с таким названием непременно должна существовать в любом городе и городке на всем Европейском континенте. Увы, «Бристоль» в Холме разделила участь всех других «Бристолей» — пришла к полному упадку.
Лучшим и единственным отелем города была невзрачная трехэтажная постройка с гордой вывеской — «Английская гостиница». Как потом выяснил Рид, ни один англичанин отродясь не заезжал в Холм.
Утром за американцами пришел офицер с бритой наголо головой и пригласил их пройти с ним в штаб. Он сказал, что четыре человека слышали, как они разговаривали по-немецки, и донесли, что в Холм проникли шпионы. Рид и Робинсон расхохотались: они еще не знали, что такое в России донос!..
В штабе их встретил вежливый офицер, отлично говоривший по-французски. Они показали ему свои паспорта и объяснили, что приехали в Холм для того, чтобы испросить у генерала Иванова разрешения посетить фронт.
Глядя куда-то мимо, офицер сказал Риду и Робинсону, что сначала он должен телеграфировать великому князю (это «простая формальность…»). Ответ придет через два-три часа! Пока же он рекомендует им подождать в гостинице.
Рид и Робинсон вернулись в свой малюсенький затхлый номер с двумя оконцами под самой крышей. Они ждали целый день, но к ним никто не пришел. На следующее утро снова явился бритый офицер и сообщил, что великий князь еще не ответил, но, без сомнения, ответит в течение дня или завтра. Пока же ему приказано затребовать у них обоих документы.
— Значит, мы арестованы?
— Нет. Но, господа, Холм — важный военный объект… — Тут офицер окончательно запутался в невразумительных фразах и поспешил ретироваться.
Через пятнадцать минут у входа в номер мрачно застыли три казака, не спуская с американцев подозрительных взоров.
Рид и Робинсон написали Иванову негодующую записку. В полночь к ним пришел полковник из штаба, извинился и переместил казаков вниз на лестницу.
Американцы потребовали объяснить, в чем их вина.
— Прежде всего, — сказал полковник, — вы приехали без необходимых пропусков.
— Ну, ведь нам были выданы пропуска во Львове князем Бобринским, — удивился Рид.
Полковник пожал плечами.
— Это не те пропуска. Затем, — продолжал полковник, — вам стало известно, что в Холме находится ставка генерала Иванова, а это военная тайна.
Тут уже не выдержал Робинсон:
— Но об этом знают буквально все в Галиции, потому нам и рекомендовали ехать сюда! Это очень странная военная тайна!
В конце концов полковник намекнул, что в штабе считают очень подозрительным список имен, обнаруженных в бумагах американцев.
