Вторая книга про братьев Хоупли. Итак, Джонас возвращается из Индии. Изменился ли он? Поумнел ли? Во всяком случае, повзрослел настолько, что готов брать на себя ответственность за свои необдуманные поступки, но не настолько, чтобы эти поступки не совершать. И не настолько, чтобы отказать в утехах женщине, если она того желает.
Джонас возвращался домой. Три года он не был в Англии. Три года не видел брата. Они писали друг другу, но письма не отвечали на главный вопрос Джонаса: счастлив ли Теодор.
Сейчас Джонас Хоупли стоял на палубе своего собственного корабля. В трюмах лежал ценный груз индийского чая, в его собственной каюте стоял сундучок с драгоценными камнями. Ему никогда бы не удалось заработать столько честным трудом. Он полтора года проработал мелким клерком в одной торговой компании в Индии и работал бы там по сей день, если бы не счастливый случай. Почерк Джонаса был весьма коряв, и потому, чтобы не лишиться работы, он часто задерживался в конторе допоздна, старательно переписывая порученные ему бумаги так, чтобы их можно было без труда прочесть. Однажды он заснул прямо за столом, а в результате — раскрыл заговор против одного могущественного раджи. Раджа оказался весьма щедрым к своему спасителю.
Часть вознаграждения Джонас тут же послал Теодору, потому что должен был брату огромную сумму. Собственно, Джонас был обязан брату гораздо большим, и долг этот деньгами не искупить. Но зато деньги ставили Теодора хотя бы на одну ступень вместе с его женой и давали ему шанс. Джонас не знал, воспользовался ли Теодор этим шансом. И боялся узнать. Может, поэтому он на целый год отложил своё возвращение в Англию.
Если бы он мог вернуть хоть один поступок из всех, совершённых им за двадцать пять лет его жизни, один-единственный, то в тот вечер он бы ни за что не подсунул леди Эмму своему брату. Поступок, за который его брат, вероятно, до сих пор расплачивается…
Джонас улыбнулся. Как бы то ни было, он возвращается.
— Так зачем ты вытащила меня в город, Мэй? Как я вижу, ты ничего не собираешься покупать, только ходишь и смотришь.
— Боже мой, Кейт, ну нельзя же быть такой букой! Да ты посмотри на себя, ни лица, ни кожи, ни твоих чудесных волос не видать!
Кейт поморщилась.
— Гувернантка должна быть незаметной, — сухо прокомментировала она.
Мэй закатила глаза.
— Ну может, и незаметной, и скромной, но ведь не забитой же собакой и не оскаленным волком.
— Волком? — удивилась Кейт.
— А что — нет? Тебе Райтон предложение делает, а ты на него — как из пещеры волчица кидаешься!
Кейт снова поморщилась. Мэй была хорошей женщиной, но из простого народа, а потому язык её весьма коробил благородный слух Кейт — дочери достопочтенного мистера Донована, священника и учёного. Когда мистер Донован неожиданно скончался от сердечного приступа, Кейт пошла в гувернантки.
— Но не в Райтоне дело, — продолжала Мэй. — Райтон просто сушёная старая вобла, хоть и священник. Тебе ни в коем случае нельзя за него выходить.
— Мэй, не противоречишь ли ты сама себе? То ты недовольна, что я на него «как волчица», то говоришь, что он… хм.
— Сушёная старая вобла! — с чувством подтвердила Мэй. — Так ведь не в нём дело-то. Дело в том, что ты на всех мужчин так смотришь.
— Дай Бог, чтобы я со всеми мужчинами могла справиться одним взглядом, — пробормотала Кейт.
— Что тебе надо, так это настоящий мужчина — из тех, кто знает, как доставить удовольствие женщине, — голос Мэй стал мечтательным — вероятно, она вспомнила одного из таких… самцов.
— Я гувернантка, Мэй. Мне не нужны никакие мужчины.
Кейт резко остановилась и развернулась.
— Пойдём домой.
Мэй догнала решительно вышагивавшую подругу.
— Кейт, ну лапонька, я ж как лучше хочу, а то из-за какого-то козла теперь всю жизнь будешь мучиться.
Кейт так и застыла.
— Кто тебе сказал? — прошипела она.
— Так у тебя на лице эта ненависть к мужчинам написана. Знаю я, от чего так бывает.
— С тобой то же самое было? — немного смягчилась Кейт.
— То же, да не совсем, — усмехнулась Мэй. — Прежде, чем сюда служанкой устроиться, я в Портленде в одной таверне работала.
— И… что ты там делала?
— Именно то, что ты думаешь. Морячков обслуживала. Мне четырнадцать было, когда один заезжий лорд меня завлёк. Понятное дело, оказался мерзавцем. Все они такие. А папаша мой тут же взял и на улицу меня выкинул. Так я в таверне и оказалась. Только ведь девушки там быстро умирают. Болезни всякие гадкие, ну и морячки-то тоже не из ласковых. Так вот я и сбежала сюда, одну дамочку попросила, она мне за немалую денежку ре-ко-мен-да-цию накатала. Кейт, ну…
— Что?
— Ты же не выдашь меня? Вот те крест, я порядочная девушка теперь!
— Конечно, нет, Мэй.
Мэй снова повеселела.
— Так что я знаю, о чём говорю. Мужики, они ведь всякие бывают. И среди морячков тоже ласковые попадаются, которые завсегда сначала с девушкой понежничают, а потом уж штаны расстёгивают.
Кейт поневоле улыбнулась.
— Среди лордов такие тоже попадаются, — продолжала гнуть своё Мэй. — Помню я одного… — она вновь мечтательно улыбнулась. Потом вдруг остановилась как вкопанная. — Боже, да вот же он!
— Кто?