Погружение в учебный процесс и изучение предметов вперёд программы, давало моему мозгу такую нагрузку, что и мозг этого тела развивался ускорено и равномерно с ростом головы. Я действительно упорно учился, напрягая и развивая мой новый мозг.
Хорошо, что я знал о развитии человеческого тела всё то, что должен знать окончивший Хабаровский институт физкультуры и спорта по классу самбо. И тот, кто посвятил себя тренировке детей, юношей, и взрослых спортсменов на протяжении сорока лет. Всё, что у меня происходило внутри, я не только знал, но и чувствовал физически, так как медитации позволяли мне прислушиваться к внутренним процессам.
Откровенно говоря, я испугался такого быстрого развития тела. Чувствовал я себя неплохо, но видеть, как под мышками и в паху пушок практически на глазах превращается во вполне себе нормальный мужской волос, а гениталии увеличиваются, — было по-настоящему страшно.
Вот я и провоцировал сначала «следователя», а потом и пришедшего сегодня Рамзина. Чтобы они скорее меня отправили на обследование. Честно говоря, я был готов и на жительство с белыми мышами или крысами, и на долгие, муторные эксперименты. Лишь бы понять, чем кончится моё взросление. Или, кхе-кхе, старение… Дориан Грэй, мать его…
Почему я и форсировал свои «изобретения», и записал кучу песен, чтобы хоть что-то оставить после себя. Мало ли, что со мной произойдёт? А молодёжь оставлять в серости быта, очень не хотелось. Знал ведь я, как сильно и разрушительно действует «тлетворное влияние запада» через все эти «Распутины», «Дип Пёрплы» и «Блэк Сабаты». Пусть уж лучше танцуют под мою «попсу». Лет на пять этих записей хватит, а там, глядишь, и подражатели найдутся.
В «порыве срасти» я взялся за гитару, включил свою драм-машину и записал «Звезду по имени Солнце»[1] и тут же сразу «Кукушку»[2], а следом «Когда твоя девушка больна»[3]. А потом подумал и сыграл «Кончится лето»[4].
Только после этого, я немного успокоился, оставил инструменты и пошёл на кухню готовить себе ужин.
Как не странно, спал я отлично, хорошо выспался и, сделав зарядку, отправился в школу в неплохом настроении. Нагружать тело, как я заметил, было необходимо, раз пять в течение суток. В школе на большой перемене я на улице прыгал на скакалке, приседал, отжимался, не обращая внимания на учеников, и бегал вокруг школы.
Потом около получаса занимался дома после уроков, потом на тренировке и перед сном делал комплекс дыхательной гимнастики «цыгун». И тогда я чувствовал себя хорошо. При меньших нагрузках тело начинало чесаться и тянуть в разных местах. Кстати, пение — неплохо заменяло дыхательные упражнения, а игра на барабанах — физические.
На втором уроке десятого мая к нам в класс на урок зоологии вошла директор и торжественно сообщила, что «Администрация школы сорок шесть объявляет благодарность ученику… бла-бла-бла… Семёнову Евгению за активное участие в концерте… бла-бла-бла… а именно в исполнении военно-патриотических песен в составе вокально-инструментального ансамбля собственного сочинения». А потом сокрушённо добавила:
— Что же ты, Семёнов, не от имени нашей школы выступаешь? У нас ведь тоже есть свой вокально-инструментальный ансамбль. Он, кстати, сейчас готовится к выпускному вечеру. Взял бы и принял участие. Ты ведь исполнял песни собственного сочинения? И говорят, не плохие песни. Мы узнавали в краевом комитете партии. Поможешь нашим ребятам? В шестьдесят пятой школе ты хороший ансамбль собрал. Мы и там узнавали. Так что, давай, не отрывайся от коллектива!
Постояв скромно потупив глаза в пол и пробормотав что-то типа: «ну да, конечно», «как только, так сразу», «со всем моим желанием», я плюхнулся за парту, когда нам разрешили сесть. Сидел я один за последней партой возле окна и поэтому никто меня даже в бок не ткнул. Не любили меня тут, чёрт побери!
Не особо мне и нужна была их «любовь», но то, что никто не удивился и никто не произнёс ни слова, ни возгласа, после выступления директрисы, это меня убило. В шестьдесят пятой школе девчонки после новогоднего вечера только и делали, что звали меня: «Джони! Джони!». Да и мальчишки тоже уважительно ко мне относились, по плечам похлопывали. А эти… Хрен я вам, а не ансамбль сделаю! Короче шёл я после школы домой в мерзопакостнейшем настроении.
И, честно говоря, никак не ожидал я от себя такой реакции. Казалось, понятно было с самого начала, для чего я создаю «свой» ансамбль. Чтобы сыграть и спеть новые песни. Так получается, что сейчас мне и ансамбль был не нужен. Всё равно ни Андрею, ни Лере, ни Григорию, джаз не играть ещё лет десять. Поэтому, чтобы получать удовольствие от совместной игры, надо искать кого-то из взрослых музыкантов на стороне.
