Синтезатор был настроен на раскладку моего голоса на три (в некоторых местах), а ударные молотили со всей «дури». Я тоже не сдерживал свой гитарный напор и мысленно веселился, видя как расширяются у ребят глаза и сыпется изо рта арахис. Как их не снесло звуковым напором со сцены я не знаю. Хе-хе-хе…
— Офигеть, сказал кто-то!
— Это что было? — спросил Николай Попков. — Звукозапись?
— Нет. Это просто музыкальное сопровождение моего синтезатора. Поддержка ритма. Голос и гитара мои. Вот…
Я снова нажал кнопку на пульте. Застучали палочки, потом пошёл барабанный и басовый ритм.
— Во-во… Бас, — ткнул он пальцем в колонку.
— По гамме гоняет в зависимости от моего гитарного звука.
— Хрена себе! Так не бывает. Задержка сигнала должна быть, — сказал один из зрителей.
Я посмотрел на него с интересом.
— Шпрехен зи? — спросил я его.
— Понемногу, — усмехнулся он. — четвёртый курс. Факультет вычислительной математики и кибернетики.
— О, как?! Это я удачно зашёл, — пробормотал я, а громко сказал. — Есть отставание, но очень маленькое, почти не заметное.
— Фига себе! Так не бывает! — продолжал упорствовать студент.
Я пожал плечами.
— Поверь глазам своим. Там новейшие процессоры. С сумасшедшей тактовой частотой.
Студент хотел что-то спросить, но я остановил его раскрытой ладонью.
— По музыке вопросы есть?
— Как ты это делаешь. Там же три голоса слышно.
— Голос раскладывается на терцию и квинту. Вот тут я кнопочку ногой нажимаю, — я показал, — и всё.
— Охренеть! Зачем тебе тогда ещё кто-то?
— Скучно одному играть, — серьёзно сказал я. — Да и импровизацию никто не отменял. Живое, оно и в Африке — живое.
— А можно попробовать? — спросил Саша Семцов.
— Сыграть? — спросил я.
— Да, не-е-е. Я понимаю… Гитару в чужие руки не дают. Спеть…
— Не вопрос. А гитара ещё одна есть. И бас. Сыграем, — спросил я, хитро сощурившись, словно приглашая «срезаться в картишки».
— Да, ептыть, — вырвалось у бас-гитариста, и он обтёр руки о тряпочку для рук. Их было много, вложенных в ящики. Любил я вытирать руки. Но и пачкался почему-то часто. Да-а-а…
— Мля-я-я… Фендер-бас, — простонал Попков.
— И у меня «Стратакастер», — похвалился Семцов.
— Извиняйте, — развёл я руками перед барабанщиком. — Амати ещё в полёте.
Я посмотрел на часы.
— Да. Только-только вылетели.
Ещё вчера с международного переговорного я связался с Джоном Сомерсетом и как лицо фонда попросил отправить заготовленный заранее груз на Парижский адрес, а следом переадресовал его тому же получателю в Москву. Так как юридическое лицо оставалось прежним французским, то платежей не добавилось и под экспотрные запреты я не попадал. А то, что в Союзе моё имущество растамаживалось по хитрой схеме, это уже другой вопрос. Я почему и не захотел создавать совместный с СССР фонд. Завезу сюда кучу всякой техники и отдам в долговременное пользование. Ха-ха! Ещё и завод по производству процессоров открою, млять! Наверное… Посмотрим. Итальянцы же построили «Автоваз» в Тольяти. Почему я не могу? Да-а-а…
Музыканты разобрали гитары. Я включил тюнер настройки, реагирующий зелёными огоньками на правильно настроенный звук. Саша Семцов и тут прифигел.
— Бля-я-я! — уже не стеснялся выражаться он. — Как в космосе. Это кто такую хреновинку делает?
— Фирма «Рэйнбоу» в Британии, — сказал я.
— Это те, кто компьютеры бытовые выпускают, — добавил студент-кибернетик. — С процессорами новейшими.
— Точно, — подтвердил я. — Они. Готовы? Настроились?
— Что тут настраиваться-то? — удивился бас-гитарист. — Даже стыдно как-то. Никакого слуха не надо.
Я хмыкнул.
— Сначала сами, без всего.
Саша нахмуренно-сосредоточенно кивнул, что-то сказал Попкову, подёргал струны. Потом ударил по ним. Короче, сыграли они неплохо. Видно было, что когда-то играли вместе. Со второго проигрыша Семцов запел начало песни. На третьем я прокрался к пульту и нажал кнопку. Ударили барабаны, голос Семцова разложился, в музыке появилось «мясо». Я чуть-чуть «поковырял» свою гитару, добавив соло.
— Пи*дец! — выразил кто-то из студентов своё отношение к происходящему.
— О*уеть! — согласился ещё кто-то.
Семцов в Попковым уставились на меня выпученными немигающими глазами.
— Это что было? — спросил Попков. — Я так никогда не играл.
— Хороший бас, — согласился я.
— Да, я инструмент в руках год не держал. Так не бывает.
— И у меня гитара сама играет, — удивлённо разглядывая свои пальцы, прошептал Семцов.
— Классно выдали! — кто-то из студентов поднял большой палец вверх. Его поддержали другие.
— Сыграй ты что-нибудь! Пока я очухаюсь. Словно загнанная лошадь, — попросил Сенцов отдуваясь.
— А ты думал, — хмыкнул я мысленно. — Со мной только так и не иначе.
— Что-нибудь? Что-нибудь? — пропел я на мотив «Пять минут».
Подошёл к пульту, потыкал в него и в драм-машину пальцами, включил ритм и подойдя к микрофону начал гитарное соло Би-Би Кинга в моей любимой «The Thrill Is Gone»[2].
— Да что же такое-то? — простонал гитарист сидя на ящике. — Это же такой соляк!
— Что за день такой волшебный? — добавил кто-то
— Мы уже третью пару пропускаем… — вставил третий.
