— Высказывай.
— Предлагаю поговорить с объектом по-мужски, как он себя и позиционирует.
— Продолжай.
— Высказать ему наши тревоги и предположения, предложить сотрудничать в рамках, как вы выразились — «эксперимента». Если согласится, а думаю, что так и будет, подключить профессуру ДВОРАН. И оставить эксперимент у себя. Если что-то сильно пойдёт в разрез науки, никогда не будет поздно передать его в Москву.
Полковник потёр затылок, расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки, налил себе из графина воды в стакан и выпил.
— Думаешь, не вспугнём?
— Думаю, не вспугнём. Он сам сказал, что мы «переливаем из пустого в порожнее». Не может он не видеть, что взрослеет слишком быстро и не может его это не беспокоить. Думаю, он ждёт от нас поддержки и разговора «на чистоту».
Полковник побарабанил пальцами по столешнице.
— Санкционирую разговор на прямоту. Александр Андреевич, — полковник обратился к сидевшему рядом с Рамзиным майору, — вы проверьте нашего, э-э-э, как его назвать-то? Мальчугана, кхе-кхе… На предмет соответствия количества, так сказать, и качества… Готовьте «мальчугану» легенду, и боксёрскую в том числе. Пока ещё не поздно и не пророс он в детскости… Да-а-а… Говорите с Юдиным. Хочет взрослеть «мальчуган», пусть взрослеет. Мы ему поможем. А то, вдруг и вправду мужиком станет. Кхе-кхе-кхе… Вот, дела!
Полковник покрутил головой, словно ему всё ещё продолжал мешать воротник.
— Так он и нам полезнее будет. Я всё-таки не исключаю воздействия на его тело со стороны, э-э-э, пока не установленных, э-э-э, субъектов. Хотя тех изменений, о которых мы с вами говорили, в его организме не выявили. Да-а-а… Всё! Работаем, товарищи офицеры и…
Полковник скользнул взглядом по Рамзину.
— И прапорщики. Когда уже ты, Рамзин, в вышку поступишь?
— Да вот не могу выбрать… То ли по спорту пойти, то ли по радиотехническому направлению.
— Хочешь мнение руководства услышать?
— Так точно, товарищ полковник!
— Иди в технический. Ты у нас к радийной контрразведке приписан, вроде?
— Так точно!
— Ну! Думаешь, я дам вам целыми днями балду пинать и ждать, когда террористы захватят самолёт, не дай Бог? Будете отрабатывать зарплату вплоть до копейки. А нет, — переходи снова в инструкторы по рукопашной подготовке.
Полковник уставился на Рамзина.
— Там оклад маленький, а у меня жена.
— У нас у всех жена… Ты понял меня.
— Понял, товарищ полковник.
Расстроили меня товарищи в серых пиджаках. Полчаса я ходил по квартире из угла в угол и перемалывал нашу беседу.
— Тупые они, что ли? — думал я. — Менты бы уже давно схватили и начали прессовать. Как тот участковый, например. Для него всё сразу стало ясно, а эти.
Прелюдия к соитию затянулась. Мне-то сразу было понятно, что «комитет» обратит на меня внимание и, в конце концов, будет меня иметь. Понял я это тогда, когда через три дня после моего «переселения» в Женькино тело, заметил пробивающийся пушок в подмышечной впадине. А до того, никакого «пушка» там не было. Это я знал точно, потому что обследовал это тело досконально в первый же вечер, как вернулся с моря.
И наблюдал за развитием этого тела ежедневно и, едва ли, не ежечасно. Оно едва не на глазах росло, что я отмечал на том же «древе жизни», только простым карандашом, и превращалось во взрослое. Думаю, если бы не мои гармоничные тренировки, тело бы корёжило в разные стороны, а я как скульптор, вытягивал и укрупнял его в нужных направлениях.
Покачаю грудь, бац, на следующий день у меня там мышцы и вес прибавился на двести грамм. Покачаю бицепс, вырос бицепс… Кхе-кхе… Потому я и нагружал всё группы мышц разом, тут же растягивая их. Если бы не так, то меня бы уже в ноябре забрали бы в лабораторию, и поселили бы с белыми мышами.
Способствовало гармоничному развитию тела мои занятия всем сразу: самбо, боксом, гимнастикой, физкультурой, волейболом, баскетболом, прыжками в длину и высоту, дыхательными упражнениями, медитациями. Если бы не это, меня бы точно перекособочило.
Погружение в учебный процесс и изучение предметов вперёд программы, давало моему мозгу такую нагрузку, что и мозг этого тела развивался ускорено и равномерно с ростом головы. Я действительно упорно учился, напрягая и развивая мой новый мозг.
Хорошо, что я знал о развитии человеческого тела всё то, что должен знать окончивший Хабаровский институт физкультуры и спорта по классу самбо. И тот, кто посвятил себя тренировке детей, юношей, и взрослых спортсменов на протяжении сорока лет. Всё, что у меня происходило внутри, я не только знал, но и чувствовал физически, так как медитации позволяли мне прислушиваться к внутренним процессам.
Откровенно говоря, я испугался такого быстрого развития тела. Чувствовал я себя неплохо, но видеть, как под мышками и в паху пушок практически на глазах превращается во вполне себе нормальный мужской волос, а гениталии увеличиваются, — было по-настоящему страшно.
