Причём в России во время великого голода начала семнадцатого века, вызванного сильнейшими неурожаями, произошедшими из-за скопления пепла от извержения вулкана в Испанском Перу, из-за голода и неурожаев многие помещики давали своим крестьянам вольную, чтоб их не кормить. Раньше крестьяне в таких случаях шли в монастыри, где пережидали голодный период, а в 1603 году церковники отправили их в Москву, сообщив, что царь земли монастырские отобрал. Вот и получилась смута. Так же и в Европе, охваченной секуляризацией гораздо раньше России, причиной бунтов был обычный голод и подстрекательство церковников. Я так думаю…
И где тут освобождение от гнёта, когда крестьянин испокон веку считал, что вся земля принадлежит Богу, и царю его наместнику на земле? А за пользование землёй надо на собственника этой земли работать.
Поворочавшись немного, я всё-таки снова уснул. Будильник звякнул в пять, я оделся в «спортивку» и выбежал. Заснув в десять вечера, мне хватило семи часов, чтобы выспаться. Днём после школы, я урвал около часа послеобеденного сна.
Вообще-то я ложился спать не позже девяти вечера. Школа находилась совсем рядом. После уроков я сразу бежал домой, быстро обедал и ложился спать. Если был день бокса, дневной сон был ровно час, если самбо — сна не было, бежал на музыку.
Ложился рано потому, что успевал за пару часов сделать уроки. Что-то читать, кроме того, что рекомендовалось школьной программой. Но хватало и этого. Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Шевченко, Тургеньев.
Сегодня, как раз была Литература. Интересно, думал я, к чему пристанет Людмила Фёдоровна. Из пятого класса Женькина память хранила только Гайдаровский «Горячий камень», «Сказку о мёртвой царевне…» Пушкина. В пятом классе только читали и пересказывали. В шестом придётся писать сочинения.
Я бежал по лесу и размышлял о том, что бы я написал на тему «Тараса Бульбы», например? Да много чего… А Некрасова? Некрасова я не помнил. Надо будет учить «Мороз, красный нос». Салтыков-Щедрин… Началась пропаганда. Идеология. Подготовка к вступлению в ряды молодых строителей коммунизма. Да-а-а… Ну ничего. Надо строить? Будем строить! Может что и получится в этом мире.
Утром после общей разминки я больше занимался стойками и отработкой базовой техники каратэ. Мне нужна была сила удара. А для силы удара нужна правильная основа, то есть стойка. Однако, бил я пока в воздух, тренируя связки и сухожилия.
Рошкаль в школу не пришёл, и ко второму уроку поползли слухи, что он избит мной. Похоже, слух пустил Грек, потому что ходил он с таинственным видом, глумливой улыбкой и хитро прищуренными глазами. На второй перемене на меня пришли посмотреть старшеклассники. Они, тыча в меня пальцами, откровенно насмехались над отсутствующим Рошкалем. Вероятно его они откуда-то знали.
Однако я вдруг чуть вдалеке увидел Славку, с кем-то усиленно разговаривающего с кем-то из старших и убедительно тычащего в меня пальцем. Славка учился в восьмом классе, хотя должен был уже закончить восьмилетку, а потому имел друзей среди мальчишек старших классов.
Вообще-то, тема: «кто кому дал» среди школьников была, как говорится, в «тренде». Все драки, произошедшие в школе, обсуждались активно, особенно если вдруг победил не фаворит или младший по возрасту. В той моей жизни в детстве тоже был подобный случай, когда я в драке завалил каким-то самбистским приёмом мальчишку старше себя по возрасту. Это вызвало фурор, и я месяца два ходил по двору героем. Год или, тем более два, в этом возрасте разница значительная в развитии детей, а потому победа над старшим имела всегда серьёзный резонанс.
Женя Рошкаль оказался переростком, просидевшим два года в каком-то младшем классе. Он был старше меня и значителльно сильнее, даже на вид. А я, даже на вид значительно хилее, поэтому все в школе мусолили тему даже не столько моей победы, сколько его поражения. Оказалось, Женя Рошкаль был известным драчуном и задирой ещё в тридцать третей школе и стоял на учёте в детской комнате милиции с третьего класса.
Как оказалось, тема обсуждалась и в учительских кругах. Когда мы шли на урок труда мимо спортзала, меня неожиданно перехватил физрук. Он схватил меня за руку, притянул к себе и начал осматривать и ощупывать, как свою собственность.
— С тобой всё в порядке? Руки, ноги целы? — спросил он. — говорят, ты вчера умудрился с кем-то подраться?
Я вздохнул и обречённо кивнул.
— Странно, на тебе новых повреждений нет. Кто кого бил? Говорят, Рошкаль тебя…
— Нормально всё, — отмахнулся я, отбирая руку з его захвата, выкручивая ему запястье.
— Ловко, — хмыкнул он. — Значит, на пользу идёт бокс и самбо?
— Как видите, — развёл я руками.
— Ну-ну. Но ты заходи!
— Обязательно! — уверенно пообещал я.
Больше никто из учителей моим подвигом не интересовался, и, слава Богу!
На первом уроке труда учитель прочитал нам инструкцию по технике безопасности, выдал небольшие рейки, рубанки, ножовки по дереву и наждачную бумагу двух номеров, повесил на доску плакат с изображением и эскизом указки и сказал: «приступайте к работе».
