О Кейт Джонни говорил: «Мы бы и сегодня были вместе, если бы я не повел себя, как последний идиот. Она была лучшим, что было в моей жизни, но я все профукал, потому что был слишком угрюм и непригляден, чтобы она захотела остаться со мной. Я ненавидел себя, и она не смогла этого больше выносить. Я не упрекаю ее и все бы отдал, лишь бы Кейт снова была в моей жизни. Я умираю без нее. Любой, кто когда-нибудь расставался с любимой девушкой, меня поймет. Лежишь в постели, смотришь телевизор, куришь пятую пачку сигарет и гадаешь, как ты ухитрился испортить то хорошее, что у тебя было».
«Я до сих пор отношусь к Кейт именно так, – продолжал Джонни. – И она знает, как я к ней отношусь. Но мы оба понимаем, что пути назад нет. Если бы я мог относиться к жизни проще, если бы не комплексовал так из-за своей работы и всего такого, мы могли бы быть счастливы. Не знаю, может быть, я просто не смог справиться с тем, что у нас все так хорошо. Я повел себя, как идиот, и оттолкнул ее».
К новому фильму «Божественный экстаз» Джонни приступил не раньше, чем окончательно завершил работу над «Храбрецом».
К новому фильму Джонни приступил не раньше, чем окончательно завершил работу над «Храбрецом». Вместе с Марлоном Брандо, Деброй Уингер и своим коллегой по «Мертвецу» Джоном Хертом Джонни Депп отправился в Ирландию, в графство Корк, где начинались съемки картины «Божественный экстаз». Режиссер Том Эберхардт создал мрачную сатиру о религиозных чудесах.
Удивительно, что Джонни согласился сыграть роль любопытного журналиста, который собирается разобраться в чудесах, творимых местным священником (Брандо). Дебра Уингер сыграла роль жены рыбака, которая умирает, но потом возвращается к жизни. Херт исполнил роль местного доктора.
На площадке не обходилось без своих сложностей. Съемки на натуре продолжались уже два месяца, когда начались проблемы, связанные с ирландской католической церковью. Эберхардт выбрал для съемок две церкви, которые, по его мнению, имели важное социологическое значение для реализма картины. К сожалению, местные священники с ним не согласились. Не согласился и епископ Клайна, заявивший, что церкви – не место для съемок. В результате от съемок в церквях Непорочного зачатия и Звезды Морей в Белликоттоне пришлось отказаться. Кроме того, епископ счел образ священника в исполнении Брандо оскорбительным для католической церкви.
Работа над фильмом как-то сразу не заладилась: съемки фильма откладывались, финансирование задерживалось.
Однако выбор натуры оказался не единственной проблемой Тома Эберхардта. Вскоре возникли настоящие трудности. «Я пробыл здесь уже два месяца, – жаловался режиссер, – и почти все время погода была превосходной. Но стоило нам приступить к съемкам, как полил дождь».
Не стоит думать, что все вокруг только и думали, как бы напакостить киношникам. Скорее, наоборот. Жители Белликот-тона встретили съемочную группу с энтузиазмом. Для них прибытие голливудской группы означало только одно – доллары в карманах и кошельках. Даже четырехмиллионный гонорар Брандо должен был послужить подъему местной экономики. Так и оказалось.
Актер стал подыскивать квартиру, где мог бы остановиться. Съемки начались в середине июля 1995 года, и к этому времени Брандо отыскал дом. Это был особняк в соседнем городке Шанагарри, за который продюсер платил хозяину по четыре тысячи долларов в неделю. «Я никогда еще не был так счастлив, – говорил Брандо. – Стоило мне сойти с самолета, как меня охватили сильнейшие чувства. Я никогда еще не чувствовал себя в чужом месте, как дома. Я серьезно подумываю о том, чтобы попросить ирландское гражданство».
Хотя съемки постоянно откладывались и переносились, Джонни все же удалось пару дней посниматься. Между съемками он с удовольствием раздавал автографы или просто сидел в своем номере в эксклюзивном отеле
Впрочем, пробыл он в Ирландии недолго. Да и сам Джонни не задержался. Через три дня, когда отснято было всего 20 минут экранного времени, производство фильма было окончательно остановлено. То ли более чем скромный бюджет в 16 миллионов долларов был полностью истрачен, то ли компания
Хотя Брандо все же получил миллион долларов аванса, всем остальным, включая Джонни, повезло меньше. Эберхардт был расстроен: «По сути у нас осталось много вопросительных знаков и еще больше продюсеров, которые и являются нашей главной проблемой».
