Тотчас вслед за мистером Лорном в мастерскую ввалились два мальчугана в больших передниках — близнецы Уэбб. В обеденный перерыв они, должно быть, ходили вместе с хозяином обедать к нему домой, напротив. А Рэб обычно брал с собой корзину с едой и оставался сторожить типографию.
Близнецов усадили за работу. Мистер Лорн стал намазывать краску на подушечку. Джонни почувствовал, что пора уходить. Рэб проводил его до двери, на ходу дожёвывая свой бутерброд с сыром.
— Не знаю, чем у вас там кончится, — сказал он. Конечно, работа для вас нашлась бы и здесь, да вот понравится ли…
— Верно, какая-нибудь чёрная работа?
— Ну да, не особенно интересная.
— Всё-таки, — чувство сытости придало Джонни надежду, — мне кажется, что я что-нибудь да подберу себе.
Маленький человечек в красных брючках покачивался над ними, разглядывая Бостон в свой бинокль. Рэб сказал:
— Здесь для вас нашлась бы работа. Правда, особенному мастерству тут не выучишься. Нам нужен человек, который бы верхом на лошади развозил газеты по Бостону и окрестностям. Это, конечно, не то, о чём вы мечтал но, если ничего другого не подвернётся, приходите к нам.
— Прийти-то я приду, но только для того, чтобы рассказать вам, какую хорошую работу я себе нашёл.
— Родных нет?
— Никого.
— У меня родни куча, а вот родители умерли.
— А!..
— Приходи.
— Приду.
Но не одна еда ободрила Джонни. Дело было в Рэбе самом: он словно излучал уверенность и бодрость, заражая ими окружающих. Недаром даже торговка почувствовала облегчение, переговорив с Рэбом о своей Мирре. Рэб был первым, кому Джонни Тремейн поведал свою историю.
На семейство Лепэмов легла тень: скоро должно было состояться окончательное водворение Персиваля Твиди, помощника серебряных дел мастера из Балтимора. Ни о чём другом не говорили. Мистер Твиди, пока длились переговоры, жил в дешёвой гостинице на Рыбной. Джонни уходил из дома тотчас после завтрака и возвращался уже затемно. Таким образом, долгое время ему удавалось избегать встреч с мистером Твиди, но это имя навязло у него в зубах. То мистер Твиди вот-вот подпишет подготовленный миссис Лепэм договор, то мистер Твиди договор подписать отказывается. Ещё вчера избранницей сердца мистера Твиди была Доркас, а сегодня всем уже ясно, что мистеру Твиди нравится Медж и только Медж! Несмотря на свои сорок лет, мистер Твиди — миссис Лепэм досконально это установила! — был холост.
Джонни уже порядком возненавидел один звук его имени, когда в одно прекрасное утро, перед завтраком, он повстречал его самого. Мистер Твиди скромно и благородно стоял в мастерской, надеясь, что миссис Лепэм пригласит его к завтраку. В руках он крутил бумажник, к которому нужно было приделать новый замочек. Под ложечкой у него сосало от голода.
— Эй! — крикнул Джонни грубо.
Робкий человечек подскочил, как подстреленный заяц, и выронил бумажник из рук.
— Что вам здесь надо? — спросил мальчик, прикидываясь, будто принял его за вора.
Мистер Твиди сделал глотательное движение, кадык его ходуном пошёл от страха, он смолчал.
— Вы — вор или тот самый Твиди, о котором идут какие-то разговоры?
— Я Твиди.
— А я Джонни Тремейн.
— Вот как!
— Я пойду скажу миссис Лепэм, что вы пришли — позавтракать.
— Да я мимо проходил, дай, думаю, зайду.
У него был странный писклявый голосок. Он оказался ещё противнее, чем Джонни ожидал. Такая робость и немощность во взрослом человеке возмутили мальчика.
— Да чего вы ломаетесь! — сказал он. — Вот уже две недели, как вы получаете здесь бесплатные обеды, а теперь вы хотите и на завтраки напроситься! Ну, да мне дела нет. Пойду скажу женщинам, чтобы поставили лишний прибор.
Твиди молча взглянул на Джонни, и взгляд его поразил мальчика: столько в нём светилось унылой ненависти. Джонни не подозревал, что мистер Твиди способен на такое.
Миссис Лепэм, тяжело ступая, спустилась со второго этажа. Вот уже второй раз она подходит к лестнице, ведущей на чердак, а уверенности, что Дав и Дасти покинули постель, — нет. День начался нескладно. Завтрак запаздывал. У Медж нарывает палец, так что от неё помощи никакой, а Доркас ноет, что нет масла к завтраку. Миссис Лепэм шлёпнула Доркас за это, и Доркас отправилась плакать на задний двор. То ли дело прежде, когда Джонни ещё не повредил себе руку, — как всё было гладко! Хозяйство налажено, как часы, мастерская зарабатывала достаточно, чтобы один, а то и два раза в неделю на столе появлялись масло и мясо. Вид Джонни Тремейна, стоящего в сенях, ничего не делающего, ни на что не пригодного, привёл её в ярость.
— Скорей! — прорычала она и пошлёпала на кухню.
Джонни пошёл за ней следом. Печь дымила, и миссис Лепэм стала на колени, чтобы поправить дрова. Уж это-то Джонни мог бы сделать, пока она была наверху!
Джонни был в полной опале, и теперь миссис Лепэм пророчила ему будущность не тряпичника, а висельника. Тем не менее он считал своим долгом сообщить ей всё, что он думает о мистере Твиди.
