Джордж Харрисон полностью

Родившийся в 1930 году в Бенаресе, самом святом городе Индии, десятилетний Рави вместе с семьей переехал с берегов илистого Ганга в Париж, где его старший брат Удай возглавлял индийскую танцевальную труппу. Родители сумели дать ему частное образование и радовались тому, что их младший сын сочетал в себе прекрасные способности к учебе с художественными наклонностями. С детства Рави возился с музыкальными инструментами брата и разыгрывал перед зеркалом различные сценки.

Удаю не стоило большого труда уговорить Рави принять участие в работе труппы. Поскольку его самой сильной стороной была музыка, после окончания школы он стал «шишиа» — учеником доктора Баба Аллаудина Хана, который был в те времена наиболее почтенной фигурой в мире индийской музыки и носил титул «Падма Бхушан» (нечто вроде рыцарского звания). Под руководством «хансагиба» Шанкар в течение нескольких лет овладевал выбранным им инструментом, играя иной раз по двенадцать часов в день.

В 21 год Рави стал искусным музыкантом и зятем своего гуру. Благодаря космополитическому воспитанию он смог вернуться на Запад, чтобы заняться популяризацией индийской музыки. К 1965 году его имя, возможно, и не было известно каждому прохожему на улице европейского города, но благодаря поддержке интеллектуальной элиты Рави — теперь тоже «Падма Бхушан» — выступал на концертах, сочинял музыку и занимался преподавательской деятельностью. После сотрудничества с Лондонским симфоническим оркестром и джазовым флейтистом Полом Хорном пуристы обвиняли его в выхолащивании стиля, но для большинства из тех, кто его слышал, он был одним из главных музыкальных послов своей родины.

Однажды Дэйв Кросби из Byrds порекомендовал Джорджу Харрисону послушать «Portrait Of Genius» и другие пластинки Шанкара. Как и в случае с ЛСД, реакция на классическую индийскую музыку носит субъективный характер. Одни находят ее завораживающей, в то время как другие — ужасно скучной. Ее ближайшим европейским эквивалентом является шотландский пиброч, чьи жужжащие темы тоже «никуда не уходят». Вместо этого отдельные тональности — многие из которых относятся к определенным временам дня — исследуются вне динамики и очень подробно. Более сложные, чем пентатонические вариации пиброча, раги ситара содержат лады минимум из пяти ступеней, восходящие и нисходящие, и всегда идущие в определенной последовательности.

Джордж всегда будет отличаться разборчивостью в отношении этнической музыки. Однажды в тунисском отеле он скатал из хлеба шарики и заткнул ими уши, чтобы не слышать завывание местных музыкантов, доносившееся из соседнего номера. Однако индийская музыка сразу же нашла отклик в его душе. Подчинение «эго» Джорджа музыке совпало с теми духовными решениями, которые он принял под воздействием ЛСД и чтения. Кроме того, пропасть между Рави Шанкаром и рок–н-роллом отнюдь не была непреодолимой. Инструментальные пьесы Дуэйна Эдди, очаровывавшие юного члена Quarry Men, тоже основывались на фолк–мотивах и повторяющихся остинато. Спустя годы Эдди добавит переход в мелодию Шанкара под контролем Харрисона и удостоится упоминания на конверте альбома о соавторстве «R. Shankar/D. Eddy» — в высшей степени странного, а с другой стороны, может быть, и не такого уж странного.

Волею случая Харрисон и Шанкар впервые увиделись в лондонском доме их общего друга в конце весны 1966 года. Рави имел весьма смутное представление о своем новом знакомом, но, по его словам, Джордж «очень отличался от других поп–музыкантов, которых я встречал до него. Он был прост в общении, обаятелен, добр и проявлял стремление учиться чему–то новому». Со времен «Help!» Джордж практиковался в игре на ситаре в Кинфаунсе, стараясь освоить другие приемы исполнения. Рави разъяснил ему, что самостоятельно учиться играть на этом инструменте — полное безумие. В идеале ему следовало стать шишиа у мастера вроде Шанкара.

Так началась многолетняя дружба либерально мыслившего учителя и своенравного, но в то же время очень серьезного ученика. Сознававший, что «через музыку постигается духовное», Джордж был выше всяких похвал. Однако Рави настаивал на посещении Индии — не только для более интенсивного обучения, но и чтобы прочувствовать особый ритм жизни этой страны, а значит, и овладеть новым музыкальным языком. Поскольку обязанности члена Beatles не оставляли ему свободного времени до самой осени, он был вынужден обходиться записанным на кинопленку заочным курсом Рави.

Его смирение в присутствии Шанкара резко контрастировало с раздражением, которое он испытывал, когда ему указывали, что он должен делать в Beatles. Тем не менее, как и «Help!», новый альбом содержал две песни Харрисона. Больше того, среди трех кавер–версий песен с «Rubber Soul», вошедших в британский Тор 20, была «If I Needed Someone» Джорджа в исполнении Hollies.