Эта запись также невероятно пригодилась и монтажеру, которого Лукас нанял вместо Джимпсона, – Марше Лукас. Джордж не хотел, чтобы Марша монтировала «Звездные войны», да и сама Марша тоже. Она по-прежнему пыталась добиться, чтобы ее не рассматривали только как монтажера фильмов мужа, но, кроме этого, она считала, что «Звездные войны» – не по таланту Джорджа. Она хотела, чтобы он снимал более серьезные и авторские фильмы, как те, что делал Коппола, например, или те, которые она монтировала для Мартина Скорсезе и Майкла Ритчи. Лукас хотел, чтобы Марша отдохнула после работы над «Таксистом», надеясь, что они наконец смогут зачать ребенка. Но беременность так и не наступила, а Лукас никак не мог найти замену Джимпсону и нуждался в монтажере, который бы знал и понимал его ритм, как режиссера, и поэтому наконец попросил у нее помощи.
В ожидании готовых кадров от ILM Марша вклеила записи с пикирующими аэропланами «Томагавк» и уходящими в штопор «мессершмиттами» между сценами с переговорами пилотов крестокрылов в своих кабинках и Леей, следящей за битвой с базы на Явине. Когда Марше присылали спецэффекты, она сразу заменяла черно-белые кадры новыми. Чаще всего ей приходилось использовать всю пленку от ILM до последнего сантиметра, а там обычно содержалось лишь несколько секунд экранного времени. Лукас наверняка хотел постоять над душой у Марши, как и во время работы над «Американскими граффити», но ему попросту не хватало времени: он был вынужден передать ей тяжелую работу – и контроль; в итоге Лукас признал, что ее работа впечатлила его. «Если не ошибаюсь, у нее ушло восемь недель на монтаж этой битвы, – сказал он позднее. – Это было невероятно сложно, у нас было двенадцать тысяч метров пленки с переговорами пилотов обо всем. Ей пришлось отобрать нужное из всего этого и еще добавить сражение»[836].
Позднее Лукас сравнивал монтаж «Звездных войн» с шулерством, отмечая, что вообще-то в этих кадрах не так уж много кораблей, и указывая на отсутствие преемственности действия. Но пленка со спецэффектами была так аккуратно и безупречно смонтирована с натурными съемками, что на детали никто не обращал внимания; именно из-за быстрого мелькания кадров со спецэффектами эта сцена выглядит такой динамичной. Корабли Лукаса не стали, как в «Космической одиссее 2001 года», медленно вращаться и тяжело парить под вальс Штрауса; они стремительно кувыркались и кружили под грохот фанфар Джона Уильямса. Указание Лукаса своим актерам – «быстрее, оживленнее» – можно было применить и к монтажу: в нем не должно было быть задержек и промедлений; Марше пришлось быстро сменять кадры из необходимости, но в итоге весь эпизод со Звездой Смерти проносится на головокружительной скорости. Наметанный глаз Марши помог все сделать понятным; в нескольких местах она, как монтажер, приняла важные решения, которые помогли внести ясность в сюжет и еще больше ускорить темп: уменьшила количество кадров с пилотами крестокрылов, чтобы сосредоточить зрительское внимание на Люке, сократила сцену с полетом по траншее, Люк сделал только одну попытку смертельного выстрела вместо двух, прописанных в сценарии Лукасом.
Марша занималась только нападением на Звезду Смерти, и Лукас пригласил Ричарда Чю, которого выбрал изначально, пока «Фокс» не навязала ему Джимпсона: он должен был разобрать проблемный черновой монтаж Джимпсона и начать заново. А после окончания работ над первым часом фильма Чю нужно было перейти к космической битве после побега со Звезды Смерти. Чю сел за видеомонтажный пульт в Паркхаузе в августе; Лукас хотел, чтобы черновой вариант был готов ко Дню благодарения; при этом предстояло просмотреть больше ста тысяч метров отснятой пленки, и для такой задачи требовалась хотя бы еще одна пара умелых глаз и рук. По предложению Брайана Де Пальмы Лукас нанял третьего монтажера, Пола Хирша, который работал с Де Пальмой над «Призраком рая» и «Кэрри». Но даже опыт монтажа таких странных фильмов не подготовил его к гигантской работе, которая требовалась для «Звездных войн». «Я никогда не работал над чем-то настолько сложным», – сказал Хирш Лукасу. «Ничего страшного, – будничным тоном ответил Лукас. – Никто не работал»[837].
