Продюсер Рик Маккаллум провел почти год в поисках подходящих локаций и студий для съемок все еще неоконченного сценария и наконец нашел основное место для работы. Некоторое время он как вариант, рассматривал студию «Элстри» в Лондоне, но скорее из ностальгических чувств, ведь начиная с 1976 года все «Звездные войны» снимали там. Но после продажи части помещений в конце восьмидесятых студия потеряла прежний размах и едва ли вместила бы те масштабные съемки, которые запланировал Лукас, даже если дорисовывать декорации на компьютере. В итоге Маккаллум нашел подходящие павильоны в шестнадцати километрах на северо-запад от «Элстри», на аэродроме Ливсден – гигантское помещение бывшего завода «Роллс-Ройс», которое недавно переоборудовали для съемок одного из фильмов бондианы – «Золотой глаз».
Летом 1996 года Лукас попросил Маккаллума забронировать всю студию – в том числе открытый задний двор в сорок гектаров – на два с половиной года, так что она оказалась в его полном распоряжении почти до дня премьеры фильма, как он, собственно, и хотел. Лукас тут же отправил туда команду художественного отдела во главе с художником-оформителем Гэвином Боке, чтобы начать возводить декорации во всех девяти павильонах Ливсдена. Даже на таком раннем этапе была важна координация с ILM, художественный отдел и команда оформителей должны были точно знать, какие части декораций построить, а какие оставить незаконченными для мастеров спецэффектов. Большинство декораций выглядели гибридами из наполовину законченных предметов – платформы, участка стены, двери, стола – и синего или зеленого экрана, на который позднее предполагались цифровые декорации. Лукас и остальные начали называть это слияние продвинутых и старых технологий «цифровой задний двор». К декабрю в павильонах Ливсдена выросли почти шестьдесят декораций на семидесяти четырех тысячах квадратных метров.
Читая регулярные отчеты из Лондона и продолжая редактировать сценарий, Лукас, к своему немалому удивлению, осознал, что начинает получать удовольствие от новой игры в песочнице «Звездных войн». Его особенно будоражили почти бесконечные возможности цифрового кинематографа, и перед тем, как применить компьютерные технологии в полную мощь в «Эпизоде I», он хотел потренироваться на еще одном фильме, настолько кошмарном, что, как говорил сам Лукас, «каждый раз, как я его смотрю, говорю себе: “Господи, он так ужасен, глаза бы не глядели!”»[1319].
Речь шла о «Звездных войнах».
«С точки зрения технологий оригинальные “Звездные войны” просто смешны», – говорил Лукас[1320]. «Мы сделали многое, но больше всего я бы хотел вернуться назад и переделать все спецэффекты, было б только время»[1321]. Он, конечно, не собирался возвращаться назад настолько далеко и переделывать
Лукас начал планировать цифровые изменения в «Звездных войнах» несколькими годами ранее, в 1993-м, на встрече с Маккаллумом и командой ILM под руководством Денниса Мюрена. В то время Лукаса больше всего раздражала сцена в кантине, которой он был недоволен и двадцать лет спустя, возлагая всю вину на прижимистых руководителей «Фокс», не желавших выделить деньги на завершение образов инопланетян. Теперь он собирался вырезать самых «резиновых» монстров, которых пришлось вставить из-за нехватки бюджета, и населить кантину экзотическими существами, которых он представлял себе с самого начала. Он все еще сожалел, что не получилось вставить разговор Хана Соло с Джаббой Хаттом в доке 94, и теперь надеялся ввести компьютерного Джаббу в вырезанную сцену. Мюрен согласился и предложил подчистить или даже переделать несколько других кадров со спецэффектами, внести небольшие изменения в космические бои, вставить более эффектные взрывы. Лукас одобрил и эти решения – а затем с энтузиазмом предложил пойти еще дальше и вставить новые цифровые сцены и в «Империю», и в «Джедая». Он надеялся, что изменения удастся внести достаточно быстро, чтобы выпустить новое издание трилогии к двадцатилетию «Звездных войн» в 1997 году.
