Телевидение Би-би-си хотело снять на основе “Детей полуночи” пятисерийный фильм, но проект застопорился из-за трудностей со сценарием. Для Кена Тейлора, написавшего очень хороший сценарий по “Жемчужине в короне” Пола Скотта, совсем непохожие на этот роман “Дети полуночи” оказались крепким орешком. Позвонил Алан Иентоб: “Если ты хочешь, чтобы фильм был снят, боюсь, тебе придется взяться за дело самому”. Продюсер сериала Кевин Лоудер пообещал, что сам сообщит Кену Тейлору плохую новость, но не сделал этого, и Кен, естественно, рассердился, когда узнал со стороны. Так или иначе, новый сценарий был написан, и режиссер Тристрам Пауэлл сказал ему, что новый исполнительный директор Би-би-си-2 Марк Томпсон пришел от него в восторг и теперь “поддерживает проект на сто процентов”. Это радовало. Но главные трудности с этим проектом были впереди, и исходили они не от Би-би-си.
Поговорить с ним приехал Рэб Конноли, настроенный примирительно. Он отрицал, что парламентарии-лейбористы оказывают на Скотленд-Ярд какое-либо давление, но похоже было, что это так. “Я думаю, мы можем обещать, что проблем с такими поездками, как та, к Макьюэну, больше не будет”, – сказал Конноли.
На той неделе исполнялась очередная годовщина фетвы, и “сверхсекретная” информация, которую ему сообщили мистер Утро и мистер День, была во всех газетах. Вокруг него “усилены меры безопасности”, писала “Гардиан”, что было неправдой, – усилены, “поскольку МН-g стало известно о конкретной угрозе”, что было правдой. Между тем Саней с “Баунти” повысил вознаграждение еще на полмиллиона долларов. “Таймс” сделала эту новость главным сюжетом номера и в редакционной статье потребовала от британского правительства побудить ЕС вести новую, более жесткую линию в отношениях с Ираном. А он написал статью, которая широко публиковалась по всему миру, и дал, чтобы усилить ее эффект, интервью Си-эн-эн и Би-би-си. Если бы, заявил он, такой атаке подверглась какая-нибудь “важная персона” – Маргарет Тэтчер, Руперт Мердок, Джеффри Арчер, – мировое сообщество не сидело бы восемь лет сложа руки, не мямлило бы так бессильно. То, что проблема до сих пор не решена, отражает, таким образом, широко распро-
страненную убежденность, что есть жизни менее ценные – к примеру, жизни писателей, сочиняющих острые романы, – а есть более ценные.
Но еще сильней, чем Иран, его беспокоил Зафар. Он сдал экзамен по автовождению, и ему купили маленькую машину, но купили, похоже, рановато. Восторг, вызванный машиной, дал толчок необузданному поведению. У него была девушка – ее звали Иви Долтон, – и Зафар решил прогулять школу. Ушел из дому рано, сказав, что весь класс должен явиться на дополнительные занятия по английскому, – как складно он научился лгать! Это были косвенные последствия фетвы, которые могли стать невыносимыми, окажись они долгосрочными. Его девушка позвонила в школу, назвалась Клариссой и сказала, что Зафар придет на занятия позже, потому что ему надо к врачу. Из школы, почуяв неладное, позвонили для проверки Клариссе, и ложь была раскрыта. Кларисса поговорила с Мехрой, матерью Иви, и эта милая женщина индийского происхождения конечно же была шокирована.
Зафар приехал в школу к обеденному перерыву, и ему здорово досталось. Родители заставили его сидеть дома и запретили пользоваться машиной. То, что он посмел просто так взять и исчезнуть, зная, в какую панику это может ввергнуть отца, показывало, как далеко он зашел в своем сумасбродстве. Он всегда был добрым и внимательным мальчиком. Но тинейджер есть тинейджер…
Он поужинал с Зафаром в ресторане – только они двое, с глазу на глаз, – и это помогло. Он понял, как важно делать это регулярно, и отругал себя за то, что не видел этого раньше. Зафар сказал, что его беспокоит судьба будущего брата.
