Сейчас, в преддверии нашей второй зимы, мы жили в тепле и уюте, заготовили много вяленого мяса, разных семян, кукурузы, собрали достаточно дров и хранили их поблизости. Мы хорошо подготовились к зиме, к тому времени, когда, сидя у очага, можно слушать рассказы о былых временах. И вот теперь пришли наши враги и мои товарищи смотрели на меня в надежде, что я спасу их.
Как же я должен поступить?
Мы сделали много стрел и копий, знали, как далеко стреляют наши луки, вырубили лес и кустарник на большой площади вокруг форта, поэтому любой противник, прежде чем добраться до наших стен, попадал на хорошо простреливаемое открытое пространство. Только ночью терялось это преимущество.
Не отказались мы и от «ежей», которые использовали и раньше, и даже придумали кое-что еще. В течение лета на всякий случай собрали и принесли в форт много покрытых шипами листьев колючей груши и клубничного кактуса. Отрывая их от стеблей и собирая специальными деревянными рогульками, клали их на шкуры, а затем относили в форт. Теперь, работая в темноте теми же рогульками, разбросали колючие листья по траве вокруг форта. «Ежи» могли остановить всадников, а колючие листья — пеших воинов, обутых в мокасины, а большинство испанских солдат предпочитали именно эту обувь.
Но как защититься от горящих стрел? Враг, разумеется, обязательно применит их.
— Теперь всем отдыхать, — распорядился я наконец. — Завтра мы с Кеокотаа пойдем на встречу с Диего. А потом посмотрим, что делать дальше.
Вероятно, теперь придется здорово поработать моим пистолетам. У меня хватит пороха, чтобы перезарядить их дважды и из каждого сделать двенадцать выстрелов. Не так уж и плохо, если стрелять точно в цель.
Однако даже самый меткий стрелок, паля по движущимся, атакующим врагам, может столько же раз промахнуться, сколько и попасть. К тому же испанские солдаты одеты в шлемы и кольчуги. Большая удача, если хотя бы треть моих выстрелов будет результативна.
Мы заснули, и на этот раз красноглазое чудовище не явилось ко мне во сне. Я спал крепко, спокойно, но как только забрезжил рассвет, выскользнул из-под шкур, быстро оделся, умылся, взял оружие и направился к двери. Подошла Коми. Мы немного постояли, взявшись за руки и глядя друг другу в глаза. Потом я обнял ее.
— Не бойся. Я вернусь.
— Я не боюсь, я буду ждать тебя.
Пайзано стоял во дворе. Я оседлал его, сел верхом и выехал из ворот, которые Ичакоми закрыла за мной.
Надеясь на отличное чутье бизона, я направился на юг, предоставив ему самому выбирать путь.
По дороге старался уловить запах дыма, который указал бы мне, где находится лагерь Диего, и почувствовал его на рассвете, когда заря стала посылать свои первые алые стрелы в небо. Преодолев невысокий холм, я увидел костер и стал рассматривать небольшой лагерь, находившийся менее чем в четырех милях от нашего форта. Люди суетились, навьючивая мулов. Я узнал высокую, стройную фигуру Диего, подъехал ближе и окликнул его по имени.
— Это ты? — спросил он и пошел мне навстречу. Внезапно он остановился. — Что… это?
— Все в порядке. Я верхом на бизоне.
Диего выругался и сплюнул.
— Что еще ты придумаешь?
— Куплю твой товар, коли ты пришел торговать. Если не хочешь воевать, тебе надо уйти раньше, чем явится Гомес. Он уже близко.
— Кикапу сообщил мне об этом. Если он рвется в бой, то и получит его. — Он помолчал, глядя мне в глаза. — Я не могу присоединиться к тебе, но если он нападет на меня, а ты в это же время нападешь на него…
— Все возможно, — согласился я, — но сперва — товары.
Когда мы добрались до форта, Гомес еще не объявился. Мы завели нагруженных мулов в ворота, но в форт я разрешил войти только Диего и еще одному человеку.
Диего разгружал свой товар, двое начи наблюдали за ним из высоких окон. Диего привез четыре топора, четыре лопаты, пилу, несколько бушелей цветных бус, две дюжины топориков и много другого инструмента, включая тесло. Кроме того, три мула были нагружены тюками с яркими тканями.
— Инструменты для вас, — улыбнулся Диего, — все остальное для торговли.
В моем поясном кармане хранилось две дюжины испанских монет, но мне не хотелось пока их тратить. Отец отдал их мне, когда мы расстались на Стреляющем Ручье, и я хранил деньги на случай крайней необходимости. Мы имели шкурки пушных зверей, бизоньи шкуры и несколько слитков серебра, которые я выплавил, когда делал пули для своих пистолетов.
Мы поторговались, но я был уступчив, мне хотелось, чтоб Диего остался доволен. В таком случае он приедет с товарами снова, а без него мне пока негде их взять.
— Приезжай снова весной, Диего, мы с тобой славно поторгуем, — сказал я, выкладывая еще один слиток серебра весом около фунта.
В этот момент Ичакоми и сообщила:
— Они идут!
Когда солдат вывел мулов со двора, Диего быстро повернулся ко мне.
— Это подарок, — шепнул он, вложив мне в руку какой-то пакет, — но если они узнают, что я привез тебе, меня повесят.
Диего догнал своих, и тут же до нас донесся топот мулов.
Я запер ворота и вернулся в дом.
Кеокотаа уже ушел на холмы, чтобы сражаться там.
