Джуд с волнением ожидал немедленного ответа, но ответа не было. Настал третий день, почтальон не остановился. Это было в субботу, и в лихорадочном беспокойстве за Сусанну он отправил ей коротенькое извещение, что приедет завтра, так как уверен, что случилось что-нибудь неладное.
Его первой мыслью было то, что она захворала; но в таком случае кто-нибудь известил-бы его об этом. Прибытие в сельскую школу близь Шастона, в ясное воскресное утро, когда все мирные обыватели были в церкви, положило конец его неправильным догадкам.
Небольшая девочка отворила дверь.
– Мисс Брайдхэд наверху, – сказала она на вопрос гостя. – Не угодно-ли вам подняться.
– Она нездорова? – спросил Джуд поспешно.
– Так немножко – ничего особенного.
Джуд поднялся и, когда вошел на площадку, знакомый голос подсказал ему куда повернуть: это был голос Сусанны. Он застал ее в кровати, в тесной комнатке.
– Ах, Сусанна! – воскликнул Джуд, садясь подле неё и взяв ее за руку. – Что с вами! Вы не могли писать?
– Нет, дело не в этом! – ответила она. – Я действительно схватила сильную лихорадку, но писать могла, только не хотела!
– Почему-же? Зачем так мучить меня молчанием?
– Я и не хотела мучить, но решила никогда больше не писать вам. Наша начальница не желает меня принять обратно в школу, вот почему я и считала неудобным продолжать с вами переписку.
– Хорошо; а дальше?
– Она не только не желает меня, но дает мне еще интимный совет…
– Какой?
Сусанна ответила не сразу. – Я дала себе слово никогда не говорить вам об этом – так это грубо и грустно!
– Что-же – насчет нас, что-ли?
– Да.
– По крайней мере, объясните мне, в чем дело!
– Ну слушайте. Кто-то сделал начальству недостойный донос на нас, и мне сказали, что вы должны безотлагательно жениться на мне для спасения моей репутации! Ну вот – теперь я вам сказала, и сама не рада этому!
– Ах, бедная Сусанна!
– Но успокойтесь. Я не смотрю на вас их глазами! Я и сама поняла, что братство наше было только номинальное, раз мы встретились совершенными незнакомцами. Но мой брак с вами, милый Джуд – это абсурд. Согласитесь, что еслиб я рассчитывала выйти за вас, мне не следовало-бы так часто приходить к вам! Я никогда не предполагала, что вы думаете о женитьбе на мне до того памятного вечера, когда мне впервые представилось, что вы немножко любите меня. Быть может, мне не следовало так сближаться с вами. Это все моя вина. Во всем всегда моя вина!
Это признание казалось несколько принужденным и они смотрели друг на друга с выражением безотчетной тоски.
– Я была так слепа в начале, – продолжала Сусанна. И не замечала, что у вас происходит на сердце. О, вы были безжалостны ко мне – вы смотрели на меня, как на любимую девушку, не говоря об этом ни слова, и предоставили мне самой сделать это открытие! И вот вашу привязанность ко мне узнали в школе и понятно, что начальство видит в наших отношениях всякие ужасы! Теперь уже я никогда не буду вам верить. Слышите, Джуд?
– Да, Сусанна, – ответил он просто, – я достоин порицания – даже более, нежели вы думаете. Я хорошо знал, что вы не подозревали моих чувств к вам. Но разве вы не находите меня заслуживающим хоть некоторого снисхождения за утайку моих неуместных чувств, раз я не мог дать им исхода?
Сусанна бросила на него недоверчивый взгляд и сейчас-же отвернулась, как-бы боясь, что может простить его.
Под впечатлением этого объяснения, Джуд хотел рассказать ей свою фатальную биографию. Она была на его устах; но в этот грустный для него час признание не сходило с языка, и он предпочел оставить Сусанну при сознании родственных препятствий к их брачному союзу.
– Я знаю, вы ко мне равнодушны, – сказал он сухо. – Вы не можете сблизиться со мною, да и не имеете права. Вы принадлежите м-ру Филлотсону. Если не ошибаюсь, он был у вас здесь?
– Да, – ответила она коротко, слегка изменившись в лице, – хотя я не приглашала его. Вы вероятно рады, что он был; я же отношусь к его посещениям совершенно равнодушно.
Но вместо ответа, Джуд перевел речь на другой предмет.
– Все перемелется, дорогая Сусанна, утешал кузен. – В вашем деле свет не клином сошелся. Школа не одна. Вы можете поступить в какое-нибудь другое заведение.
– Я посоветуюсь с м-ром Филлотсоном, – ответила она решительно.
Хозяйка Сусанны возвратилась из церкви, и интимный разговор прекратился. Джуд уехал, чувствуя себя безнадежно несчастным. Но он видел ее, сидел с нею. Разговор этот останется у него в памяти на всю жизнь. Ему, будущему пастору, нужен и полезен этот урок самоотвержения!
На другой день Джуд проснулся с мучительными мыслями о Сусанне. Он решил, что она была пристрастна, несправедлива к нему, но старался найти в ней какие-нибудь примиряющие черты. В этих думах застала его следующая записка, отправленная ею, вероятно, вслед за его уходом:
