– Это один из ваших брачных подарков мне, – сказала Сусанна, указывая на чайник.
– Да, я узнал, – сказал Джуд со вздохом.
Разговор незаметно перешел на богословские занятия Джуда и вскоре принял полемический характер, тяготивший Сусанну. Желая кончить, она вдруг спросила:
– Не будете-ли вы вскоре опять работать в той церкви, где вы слышали чудный гимн?
– Да, может быть.
– Ну, вот и отлично. Если желаете, я могу приехать туда к за м. Я свободна в любой день после обеда.
– Нет, не приезжайте!
– Это что-же значит? – разве мы теперь уж не друзья, как бывало прежде?
– Нет.
– Я этого не знала, я думала, что вы навсегда сохраните ко мне расположение!
– Вы ошибались.
– Скажите, чем-же я заслужила эту перемену? Я думала, что мы оба… – Её голос дрогнул, и фраза оборвалась.
– Знаете, Сусанна, мне иногда кажется, что ваше отношение ко мне просто флирт, – сказал, он сухо.
После минутной паузы Сусанна вдруг вскочила, и Джуд к удивлению своему увидел, что её щеки вспыхнули румянцем.
– Больше я не могу говорить с вами, Джуд! – сказала она с прежней раздраженной ноткой в голосе. – Нам незачем больше сидеть и препираться здесь в таком тоне. Да, – вы должны уходить, потому что вы меня не понимаете. Я прямая противоположность тем женщинам, к которым вы так жестоко меня приравняли. Ах, Джуд, вы сами не понимаете, как больно вы меня этим обидели! Я не могу сказать вам всей правды, не решусь показать вам, на какой исход я способна в моих порывах! Есть женщины, у которых любовь к тому, чтобы их любили – ненасытима. Это – любовь в любви… Но вы такой оригинальный, Джуд, вы не в состоянии будете понять меня… Теперь вам надо уходить. Прощайте. Жалею, что мужа моего нет дома.
– Будто жалеете?
– Впрочем, у меня это сорвалось только из приличия. Но совести говоря, я об этом не жалею.
При расставании Сусанна чуть коснулась его протянутой руки, и он вышел. Но едва он успел отойти от подъезда, грустный и хмурый, как Сусанна открыла окно, под которым он проходил, и спросила: «Когда вы вы едете отсюда в поезду, Джуд?»
Он удивленно взглянул на нее.
– Дилижанс к поезду отходит через час, должно быть.
– А что вы намерены делать в этот промежуток?
– Да, вероятно, пройдусь по городу. Может быть, зайду посидеть в старой церкви.
– С моей стороны не совсем любезно так выпроваживать вас! Довольно вы походили по церквам. Оставайтесь здесь.
– Где это?
– Здесь, где стоите. Так мне легче говорить с вами, нежели когда вы в комнате. С вашей стороны так мило и любезно пожертвовать нынешним заработком, чтобы посетить меня!.. Вы ведь Иосиф сновидец, милый Джуд, и трагический Дон-Кихот в придачу! А иногда вы еще напоминаете мне св. Стефана, который, в то время, как его побивали камнями, мог видеть отверстое небо. Ах, мой бедный друг и товарищ, сколько вам предстоит еще выстрадать!
Так как между ними было теперь высокое окно, то Сусанна могла разговаривать с ним смелее, нежели в комнате, где тяготилась его излишней фамильярностью.
– Я всегда думала, – продолжала она в приподнятом тоне, – что условные общественные рамки, в которые ставит нас цивилизация, имеют такое-же отношение к нашим действительным поступкам, как представляющиеся нам формы созвездий к настоящему виду небесных светил. Меня зовут мистрис Ричард Филлотсон, я живу спокойной супружеской жизнью с мужем моим того-же имени. Но в действительности я вовсе не м-с Ричард Филлотсон, – я женщина, не знающая покоя, совершенно одинокая, терзаемая страстями, безотчетными антипатиями… Однако, уходите, а то упустите карету. Побывайте еще как-нибудь у меня. Тогда ужь приходите ко мне в дом.
– Хорошо, – ответил Джуд. – А когда вы назначите?
– Да хоть через неделю. Прощайте, – до свидания! – Она протянула через окно руку и ласково погладила его по голове. Джуд раскланялся и исчез в темноте.
Когда он подошел к месту отправки, очередная карета уже отошла. Если пройти на станцию пешком, ему все равно не успеть к своему поезду, – и он поневоле остался ждать следующей, последней ночной кареты.
Джуд пофланерствовал по городу и, закусив в таверне, как-то бессознательно направился, мимо старинного городского кладбища, к зданиям школы. Они были совершенно окутаны мраком. Из описания Сусанны он скоро узнал характерную античную руину, в которой она жила.
С улицы из окна виднелся огонь, так как ставни еще не были закрыты. Он мог ясно видеть внутренность комнаты – пол был несколько ниже земли, наслоеной рядом столетий, протекших со времени постройки дома. Сусанна, очевидно, только что вошедшая, стояла еще в шляпке в гостиной, стены которий были оклеены дубом с низу до потолка, а вверху перекрещивались массивные балки, до которых она чуть не касалась головою. Камин был тяжелой, старинной работы, окруженный лепными украшениями. Столетия, действительно, грозно нависли над жившей здесь молодою женщиной.
