Изворотливая софистка во многих житейских вопросах, Сусанна оказывалась совершенным ребенком в других. Это уверение Джуда удовлетворило ее, и они добрались до места назначения в самых дружеских отношениях. В Ольдбрикгэм они приехали около девяти вечера. В виду желания Сусанны, Джуд привел ее в другую гостинницу, оказавшуюся той самой, в которой он останавливался недавно с Арабеллой. По рассеянности, он не узнал сначала этого отеля. Они заняли по комнате и условились сойтись к позднему ужину. В отсутствие Джуда, служанка заговорила с Сусанной:
– Если не ошибаюсь, сударыня, ваш родственник или знакомый приезжал к нам как-то раз поздно, вот в это-же время, с женой – только помню, что не с вами. Вот так-же приехал как и теперь, вдвоем.
– В самом деле? – спросила Сусанна с болью в сердце. – Вероятно, вы ошиблись! как давно это было?
– Месяц или два тому. Она была такая красивая, видная дама.
Когда Джуд вернулся и сел за ужин, Сусанна казалась грустной и задумчивой. – Джуд, – сказала она ему сухо, при расставании в корридоре, – мне здесь не нравится, я не могу выносить этого притона! И сами вы мне не нравитесь.
– Какая-же вы непостоянная, Сусанна! Но скажите, почему с вами эта перемена?
– А потому, что жестоко было привести меня сюда! Вы были здесь недавно с Арабеллой. Вот почему.
– Ах, что вы!.. оправдывался Джуд, оглядываясь, нет-ли прислуги. – Ну, да – гостинница та самая, но, право, я не узнал ее. В этом еще нет беды, раз мы остановились здесь в качестве родственников.
– Как давно вы здесь были? Говорите, говорите мне все! – волновалась Сусанна.
– За день перед тем, как я встретил вас в Кристминстере, когда мы вместе возвращались в Меригрин. Я же сказал вам, что виделся с нею.
– Да, но вы сказали не все. Вы передавали, что встретились, как чужие, а не как муж с женою, и даже не упомянули, что помирились с нею.
– Мы с него вовсе и не мирились, – возразил он уныло. – Больше я ничего не могу вам объяснить, Сусанна.
– Вы лукавили со много, вы, моя последняя надежда! Я никогда не забуду этого, никогда!
– Но ведь по вашему собственному желанию, дорогая Сусанна, нам предстоит быть только друзьями… Все это как-то непоследовательно с вашей стороны.
– И друзья могут ревновать!
– Я этого не понимаю. Ничего не уступая мне, вы требуете, чтобы я во всем уступал вам…
Сусанна была так расстроена, что он должен был проводить ее в комнату и затворить дверь, чтобы их не слышали посторонние.
– Это та самая комната? Так, так – я вижу по вашему выражению, что та! Я не желаю в ней оставаться. О, какое предательство с вашей стороны навязать ее мне!
– Но поймите-же, наконец, Сусанна, ведь она была моего законной женою…
Опустившись на колени перед кроватью, Сусанна уткнула лицо в подушку и заплакала.
– Я никогда еще не видал такой взбалмошной женщины с болезненным, извращенным чувством, – запальчиво сказал Джуд.
– Вы говорите так потому, что не понимаете моего чувства, – упрекнула его Сусанна.
Упрек был заслужен. Джуд, действительно, не вполне понимал её чувство.
– Я, ведь, думала, что вы никем не интересовались, никого на свете не желали, кроме меня, – с тех пор, как знаете меня, навсегда! – продолжала Сусанна.
– Я никого не желал и не желаю, – подтвердил Джуд, такой-же расстроенный, как и она.
– Но вы вероятно много думали о ней! Или…
– Нет, нисколько. Вы тоже, как женщина, не понимаете моего чувства. Скажите на милость, что вы так взбесились из пустяков?
– Послушайте, Джуд, я никогда не переставала думать, что принадлежу вам, потому что была вполне уверена, что Арабелла никогда не была в действительности вам женою с тех пор, как самовольно бросила вас! Я понимала так, что развод ваш с нею и мой с Ричардом прекращает всякую силу брака.
– На это я могу сказать вам только вот что. Она обвенчалась, и при том самым легальным образом, с другим – я узнал об этом только после нашей поездки с него сюда.
– Как так с другим?..
– Да. Она сама, для очищения совести, настоятельно просила меня дать ей развод для вступления с ним в законный брак. Итак, вы видите, что мне нет надобности встречаться с него опять.
– Ну хорошо. Теперь прощаю вас, и вы можете поцеловать меня один разок, только не долго.
Она кокетливо приложила свой пальчик к его губам, и он в точности исполнил её приказание.
– Вы любите меня очень сильно, неправда-ли, несмотря на мои… понимаете?
– Да, да, моя голубка, разумеется! – ответил Джуд и со вздохом пожелал ей спокойной ночи.
По возвращении в свой родной Чэстон в качестве школьного учителя, Филлотсон возбудил интерес в себе и вызвал в местных жителях прежнее уважение. Когда-же, вскоре после своего прибытия, он поселился с хорошенькой женою – по их мнению даже слишком хорошенькой для него, – они отнеслись к ней самым доброжелательным образом.
