Я украдкой покосилась на Алессандро, ожидая хоть малейших признаков смущения: целый день он разъезжал с треклятым кольцом в багажнике и рассказал мне лишь малую чисть правды. Но он стоял с удивительно невинным видом, либо, не зная за собой никакого греха, либо отлично притворяясь. Брат Лоренцо благословил печатку, вынул ее из ларца дрожащими пальцами и подал - но не мне, а Алессандро.
- Ромео Марескотти… пожалуйста.
Алессандро колебался. Я подняла на него глаза и заметила, как он бросил на Еву-Марию темный, неулыбчивый взгляд, обозначивший некую точку невозврата в отношениях между этими двумя людьми и сжавший мне сердце хваткой мясника перед смертельным ударом.
Тут меня накрыло второй волной безразличия, и все вокруг поплыло. Схватившись за руку Алессандро, я несколько раз моргнула, приходя в себя. К моему удивлению, ни Ева-Мария, ни Алессандро не позволили моей внезапной дурноте прервать торжественный момент.
- В Средние века, - начал Алессандро, переводя то, что говорил ему брат Лоренцо, - все было очень просто. Мужчина говорил: «Я даю тебе это кольцо», и брак считался законным. Вот и весь обряд. - Он взял меня за руку и позволил печатке соскользнуть на мой палец. - Никаких бриллиантов, только орел.
К счастью для них двоих, из-за сильнейшей слабости я не могла озвучить свое мнение, когда мне на палец без моего согласия нацепили проклятое кольцо, найденное в гробу мертвеца. Меня что-то сдерживало, давило - клянусь, не вино, а нечто иное, - и все мои рациональные способности оказались погребены под оползнем пьяненького фатализма. Поэтому, я тупо стояла, покорная как корова, пока брат Лоренцо возносил молитвы высшим силам, после чего потребовал второй предмет, лежавший на столе.
Это был кинжал Ромео.
- Кинжал осквернен, - вполголоса объяснил Алессандро, - но брат Лоренцо позаботится, чтобы артефакт никому больше не причинил вреда.
Даже в своем угаре я саркастически подумала: «Как мило с его стороны! И большое спасибо, что ты спросил меня, прежде чем отдавать этому типу наследство, оставленное мне родителями!» Но вслух я ничего не сказала.
- Ш-ш! - Еве-Марии явно не было дела, понимаю я, что происходит, или нет. - Ваши правые руки! - Мы с Алессандро озадаченно посмотрели на нее, и тогда она положила свою правую руку на кинжал, который брат Лоренцо держал перед нами. - Ну же, Джульетта! - настаивала она. - Клади свою руку на мою!
И я подчинилась, как в детской игре, и Алессандро тут же накрыл мою руку своей. Замыкая круг, Лоренцо положил свободную руку сверху, бормоча молитву, звучавшую скорее как инфернальное заклинание.
- Больше, - шептал Алессандро, не обращая внимания на строгий взгляд Евы-Марии, - этот кинжал не принесет вреда ни Салимбени, ни Толомеи, ни Марескотти. Цикл насилия закончен. Мы больше не сможем ранить друг друга каким-либо оружием. Отныне воцарится мир, а кинжал вернется туда, откуда пришел, заново влившись в вены земли.
Закончив молитву, брат Лоренцо очень осторожно положил кинжал в продолговатый металлический ящичек с замком, и только передав ящик одному из братьев, старый монах поднял глаза и улыбнулся нам, словно на простецкой встрече друзей, будто мы не приняли только что участие в средневековом брачном ритуале и акте экзорцизма.
- Осталось последнее, - сказала Ева-Мария, экзальтированная не меньше монаха. - Письмо! - Она подождала, пока брат Лоренцо вынет из кармана рясы маленький пожелтевший свиток пергамента. Это действительно было письмо, очень старое и нераспечатанное - печать красного воска осталась ненарушенной. - Джианноцца написала его сестре в 1340 году, - пояснила Ева-Мария, - когда Джульетта жила в палаццо Толомеи, но брату Лоренцо так и не удалось передать его по назначению из-за того, что случилось на Палио. Монахи братства Лоренцо недавно нашли его в архиве монастыря, где Лоренцо прятал раненого Ромео. Теперь оно твое.
- Спасибо, - сказала я, глядя, как брат Лоренцо опускает пергамент обратно в карман.
- А теперь… - Ева-Мария прищелкнула пальцами, и через полсекунды рядом материализовался официант со старинными кубками на подносе. - Prego [58] . - Она подала самый большой сосуд брату Лоренцо, затем раздала кубки нам и церемонно подняла тост: - Да, Джульетта… Брат Лоренцо сказал, что ты должна - ну, когда все закончится, - приехать в Витербо и вернуть распятие законному владельцу. В обмен он отдаст тебе письмо Джианноццы.
- Какое распятие? - спросила я, отлично сознавая, что говорю как пьяная.
- Это. - Ева-Мария показала на крест у меня на шее. - Оно принадлежало брату Лоренцо. Он хочет его забрать.
