Вернувшись к себе в комнату, я быстро побросала добычу в свою дорожную сумку. Когда я начала застегивать молнию, мое внимание привлек блеск золотого кольца на пальце. Да, печатка литого золота принадлежит мне, но ведь кольцо символизирует мой духовный - а теперь еще и физический - союз с человеком, дважды вламывавшимся в мой номер и укравшим половину моей карты сокровищ, чтобы отдать ее двуличному ублюдку - возможно, убийце моих родителей. Я безжалостно тянула изо всех сил, и, наконец, кольцо поддалось. Я оставила его на подушке как мелодраматичное последнее «прости» недолгому супругу.
Спохватившись, я сдернула с кровати палио, с трепетом сложила священный стяг и сунула в сумку к остальному. Я не собиралась его как-то использовать - не представляла, как можно даже пытаться его продать, особенно в его теперешнем состоянии, - просто мне не хотелось оставлять знамя им.
Подхватив награбленное, я выскользнула через балконную дверь, не дожидаясь аплодисментов.
Побеги старого винограда, поднимавшегося по стене, оказались достаточно цепкими, чтобы выдержать мой вес. Сначала я сбросила сумку, метя в упругий кустарник, потом, убедившись, что она благополучно приземлилась, приступила к собственному нелегкому спасению.
Продвигаясь по стене дюйм за дюймом, несмотря на трясущиеся руки и ноги, я медленно приблизилась к освещенному окну. Вытянув шею, чтобы убедиться, что в комнате пусто и никого не насторожат шорохи и царапанье по стене, я с изумлением увидела брата Лоренцо трех монахов, сидевших очень тихо, положив руки на колени, в четырех креслах, повернутых к камину, полному свежих цветов. Двое братьев клевали носом, но Лоренцо выглядел так, словно ничто не заставит его смежить веки до наступления утра.
Я висела у окна, держась за лозу, задыхаясь и уже приходя в отчаяние, когда из комнаты надо мной донеслись взволнованные голоса. Судя по звукам, кто-то шумно, в сердцах, выскочил на мой балкон. Сдерживая дыхание, я повисла совершенно неподвижно, пока человек надо мной не ушел в комнату. Однако длительное напряжение оказалось чересчур для винограда. Стоило мне перехватить руки, как лоза затрещала и медленно отошла от стены, отправив меня в головокружительный нырок в густую зелень внизу.
К счастью, я падала с высоты не более десяти футов; к несчастью - попала прямо в розовый куст. Но испуг пересилил боль: выдравшись из колючих веток, я схватила сумку. Саднящие царапины на руках и ногах не шли ни в какое сравнение с колючим предчувствием неудачи, которое я тщетно пыталась прогнать, быстро похромав прочь от лучшей из ночей и ужаснейшего из кошмаров.
Пробравшись через росистую темноту сада, я выпала из цепких кустов на тускло освещенную подъездную дорожку, прижимая сумку к груди. И тут же поняла, что не смогу уехать на «альфа-ромео»: машину закрывали несколько черных лимузинов, которые могли принадлежать только братству Лоренцо. Как ни мало привлекала меня эта перспектива, похоже, обратно в Сиену придется идти пешком.
Стоя на дорожке и умнея на глазах от невезения, я услышала далеко позади захлебывающийся собачий лай. Расстегнув сумку, я на всякий случай достала пистолет и побежала по гравийной дорожке, посылая задыхающиеся молитвы дежурному ангелу-хранителю. Если повезет, я добегу до шоссе прежде, чем меня догонят, и уеду на попутной машине. А если водитель сочтет мой романтический наряд приглашением к дорожному роману, пистолет его быстро урезонит.
Высокие ворота кастелло Салимбени были, разумеется, заперта, и я не стала терять времени на переговоры с интеркомом. Просунув руку между прутьями, я осторожно положила пистолет на гравий с другой стороны и перебросила через ворота сумку. Глухой звук внутри сумки дал понять, что флакон лопнул при ударе о землю. Но мне, оказавшейся между высокими воротами и лающими собаками, было некогда об этом переживать: счастье, если конец сегодня придет только пузырьку.
Я схватилась за железные прутья и неуклюже полезла наверх. Однако, не взобравшись и наполовину, я услышала за спиной шорох торопливых шагов по гравию. В панике я попыталась ускорить подъем, но металл был холодным и скользким, и не успела я подтянуться повыше, как твердая рука схватила меня за щиколотку.
- Джульетта! Подожди! - Это был Алессандро.
Сверху я испепелила его взглядом, едва не ослепнув от страха и ярости.
- Отпусти меня! - крикнула я, брыкаясь изо всех сил, чтобы сбросить его руку. - Негодяй! Гореть тебе в аду вместе с твоей треклятой крестной мамашей!
- Спускайся! - Алессандро явно не собирался вступать в переговоры. - Спускайся, пока не разбилась!
Мне, наконец, удалось высвободить ногу и взобраться повыше.
- Ага, сейчас! Скотина! Да я скорее шею сломаю, чем буду и дальше играть в ваши идиотские игры!
- Да спускайся ты! - Он полез за мной и ухватил меня за юбку. - Дай мне все объяснить! Пожалуйста!
Я замычала от страшной досады. Больше всего мне хотелось выбраться из замка. Что он там может мне сказать? Но Алессандро крепко держал меня за прочный бархатный подол, а я брыкалась в бешенстве и отчаянии.
