- Друг мой, - сказал он, едва не опустившись на колени. - Я знаю, ты великодушный человек. Я обещаю, ты об этом не пожалеешь.
Кокко ответил не сразу. Его прищур свидетельствовал, что ему не понравилось упоминание о прошлом.
- Пожалуйста, - настаивал Умберто. - Девочки никому не расскажут, клянусь тебе!
Кокко поморщился и сказал на скверном английском:
- Девочки всегда болтают. Языками мах-мах-мах.
Стоявшая сзади Дженис больно стиснула мне руку. Она, как и я, понимала, что у Кокко нет причин оставлять нас в живых. Он получил камни, больше ему ничего не нужно, тем более живые свидетели. И все-таки мне не верилось, что пришел наш конец: неужели после стольких трудностей, туннелей, раскопок и нашей помощи он нас убьет? Вместо страха я ощутила ярость на этого бездушного ублюдка Кокко и на то, что лишь один человек не побоялся встать на защиту слабых - наш отец. Даже брат Лоренцо неподвижно стоял, перебирая четки с закрытыми глазами, словно происходящее не имело к нему отношения. С другой стороны, что он мог сделать? Старый монах не ведал ни зла, ни английского.
- Друг мой, - снова начал Умберто, изо всех сил стараясь говорить спокойно, стараясь пробить хоть маленькую трещину в невозмутимости Кокко. - Когда-то я спас тебе жизнь. Помнишь? Неужели это ничего для тебя не значит?
Кокко притворился, что задумался. Через секунду он ответил с высокомерной миной:
- О'кей, однажды ты пощадил мою жизнь. Я тоже пощажу для тебя одну жизнь. - Он кивнул на нас с Дженис. - Кого ты больше любишь?
- Джулс! - всхлипнула Дженис, стиснув меня в объятиях так, что я не могла дышать. - Я люблю тебя, что бы ни случилось; слышишь, я тебя люблю!
- Пожалуйста, не заставляй меня выбирать. - Я не узнала голос Умберто. - Кокко, я знаю твою мать, она хорошая женщина. Ей бы это не понравилось.
- Моя мать, - прошипел Кокко, - придет плюнуть на твою могилу. Последний шанс - stronza или angelo? Выбирай, или я убью обеих.
Умберто не ответил, и Кокко подошел к нему вплотную.
- Ты, - сказал он раздельно, уперев ствол автомата ему в грудь, - просто дурак.
От ужаса мы с Дженис приросли к полу, не в силах броситься вперед и помешать Кокко нажать на спусковой крючок, и через две секунды одиночный, раздирающий уши выстрел заставил вздрогнуть всех в пещере.
Уверенные, что Кокко убил нашего отца, мы с криком побежали к Умберто, ожидая, что он упадет мертвым. Однако он по-прежнему стоял на ногах, правда, окаменев от шока. На полу, гротескно разметавшись, лежал Кокко. Что-то - уж не гром ли небесный? - прошило его череп насквозь, снеся полголовы.
- Иисусе! - всхлипнула Дженис, белая как стена. - Что это?
- Пригнитесь! - крикнул Умберто, резко рванув нас к полу. - Прикройте головы!
Раздались частые выстрелы, и люди Кокко вокруг нас заметались в поисках укрытия. Те, кто попытался отстреливаться, сразу были убиты с поразительной меткостью. Лежа ничком на полу, я повернула голову посмотреть, откуда стреляют, и впервые в жизни обрадовалась при виде полицейских в боевом снаряжении, которые лезли в усыпальницу через проделанную нами дыру, занимали позиции за ближайшими колоннами и кричали оставшимся бандитам, как я предполагаю, бросить оружие и сдаваться.
От облегчения и сознания, что этот кошмар, наконец, закончился, мне захотелось смеяться и плакать. Если бы они промедлили хоть минуту, все закончилось бы куда печальнее. А может, они ждали в засаде уже некоторое время, ожидая повода шлепнуть Кокко, не мороча себе голову формальностями? Как бы то ни было, лежа на каменном полу и чувствуя слабость от пережитого ужаса, я была готова поверить, что полицейских послала Дева Мария наказать негодяев, осквернивших ее святыню.
Видя безнадежность своего положения, оставшиеся в живых грабители вышли из-за колонн с поднятыми руками. Один сглупу нагнулся поднять что-то с пола пещеры - скорее всего драгоценный камень - и был немедленно застрелен. Лишь через несколько мгновений я узнала бандита, который дал волю рукам, когда мы с Дженис спустились в пещеру. А застрелил его Алессандро.
При виде его я обезумела от огромной, нестерпимой радости, но не успела поделиться открытием с Дженис, как где-то над нами послышался зловещий рокот, усилившийся исступленным крещендо, и одна из колонн, поддерживавших свод, с жутким треском обвалилась прямо на уцелевших бандитов, раздавив их в кровавый блин каменными глыбами в несколько тонн.
Дрожащее эхо обрушения отдалось в бесчисленных коридорах лабиринта Боттини, окружавших нас со всех сторон. Казалось, хаос в усыпальнице вызвал подземную вибрацию, походившую на землетрясение, и я увидела, как Умберто вскочил на ноги и жестом велел нам с Дженис тоже подниматься.
- Идемте! - крикнул он, опасливо поглядывая наверх окружавших нас колонн. - У нас мало времени.
