– Он видел только, как Марьяна с Хорхе шли и держались за руки. Что происходило непосредственно на обрыве, неведомо никому. И возможностей для экспертизы у нас нет. Он мог столкнуть ее, а потом прыгнуть сам.
– Но зачем?
– Потому что девочка отвергла его любовь.
– Нормальные люди так себя не ведут, – уверенно произнесла Татьяна.
– Завтра я отправлю запрос в Сантьяго. По условиям контракта парень представил справку, что абсолютно здоров, но в Чили эти бумажки покупаются даже легче, чем в России.
Полковник тяжело вздохнул:
– А пока пришлось отца Марьяны госпитализировать. Он на себя руки наложить хотел.
И Таня немедленно вспомнила. Выкрикнула:
– Может, это все инсценировка? Месть?
– Чья? – Полковник изобразил искреннее удивление.
– Ну ведь Марьянин отец когда-то убил единственного сына соседей. Логично в отместку лишить его единственной дочери.
– Вряд ли такое возможно, – вяло проговорил Виктор Андреевич.
– Почему?
– Просто некому мстить. Чисто технически. Отец погибшего с острова давно уехал. Мать абсолютно спилась. Вы ее видели? Руки трясутся, ноги не держат. Куда ей человека столкнуть! Тем более двоих.
– Она могла кого-то нанять… Или… или просто притворяться, что беспомощна. Специально, чтобы ее не подозревали… – заметила Татьяна.
Полковник иронически вздернул бровь:
– Да, Татьяна Валерьевна. Я понял. Вы очень деятельный, неравнодушный человек. И еще – большая фантазерка.
Протянул свою лапищу – огромную и противно потную:
– Приятно было пообщаться.
И тяжело потопал прочь.
Провожать его Татьяна не стала.
Опустилась в плетеное кресло. Грохот океана, свист ветра. Темно, бесприютно, холодно.
«А Марьяшка не боялась. Лезла в воду при любой погоде». Садовникова еле удержалась, чтобы снова не заплакать.
Сейчас, в тишине, темноте и одиночестве, ей казалось – никаких смертей не было. Просто спектакль. Очередная постановка «Ромео и Джульетты». Причем довольно бездарная.
Таня ни на секунду не поверила в официальную версию. С какой стати Марьяне идти за руку с этим питекантропом?! Да еще по пути целоваться? А потом вместе с ним прыгать – или позволять себя столкнуть – с обрыва?
Но, может, ситуация развивалась по-другому? И Марьяна все-таки была влюблена? Не в Хорхе, конечно, а в кого-нибудь из ровесников? А рабочий – коли за ней следил, писал про нее гадости в блокноте – увидел ее с мальчиком, приревновал и решил отомстить?
А свидетеля, который очень вовремя и к месту начал давать показания, просто подкупили. Непонятно, правда, кто.
Написать Валерочке? Посоветоваться?
Но разумный отчим, предчувствовала Татьяна, конечно, в очередной раз ей скажет: никакой самодеятельности, в расследование не лезть, сидеть в чужом монастыре тихо. Марьяне все равно не поможешь. А если разворошишь осиное гнездо – навредишь исключительно себе.
«Тысячу раз Валера меня останавливал, а я все равно по-своему делала, – упрямо подумала Татьяна. – И сейчас тоже во всем разберусь».
Но вдруг представилось: ее саму швыряют в темную бездну обрыва.
Девушка нервно поежилась. Встала, выключила свет на террасе и поспешно вернулась в уютное тепло дома.
Утро после смерти Марьяны выдалось мрачным, ветреным. Тучи нависали почти над террасой, роняли на перила слезы дождя.
Таня провела тревожную ночь. Некомфортно жить на острове, где вместо полиции – отставной полковник-чиновник и несколько дружинников. Но при этом –
Чем дольше Садовникова обдумывала ситуацию, тем тверже убеждалась: прыжок влюбленных со скалы – чушь, ерунда. Девчонку убили. Причем вряд ли Хорхе. Но тогда кто? Зачем?!
«Пусть Валерочка ругается сколько хочет, но я должна с ним все обсудить».
Даже кофе не выпила – прямо из постели ринулась к лэптопу.
Значок Интернета отсутствовал. Вообще.
Выглянула на террасу. Пальмы качаются, шуршат листьями. Однако ничего похожего на ураган – только он способен снести Мировую паутину в ноль. В остальных случаях хотя бы слабенький сигнал присутствует.
Девушка перезагрузила компьютер. Сети снова нет.
Ладно. Придется потратиться. Сняла трубку городского. Гудок звонкий, прямо в ухо. Но сразу после привычной семерки – кода России – мерзкое пипиканье.
В отчаянии достала мобильник. Попробовать с него?
Но и там вместо жалких одной-двух палочек, – жирный крестик. Связи нет. В принципе.
Таня разозлилась. Набрала Марка. Местная сеть работала идеально. Молодой человек отозвался мгновенно:
– Да, Танечка?
Здороваться не стала, заорала:
– Почему Интернет не работает?
Обычно влюбленный оправдывался. Всегда. По поводу и без. А слегка на него голос повысишь – впадал в ступор. Но сегодня день выдался особенный. Марк ни капли не смутился. Бесстрашно ответствовал:
– Связь на острове блокирована. По решению господина Максимуса.
– Что за бред?
– Таня, выбирай выражения. Нам не нужно внимание журналистов. И чтобы местные в своих Фейсбуках квохтали – тоже не нужно.
Таня отметила смелое «мы». Максимус этого теленка в свою команду, что ли, взял? Ладно, будем считать, что атака не удалась.
Девушка осторожно произнесла:
– Вообще, это дискриминация.
Не смутился. Мгновенно парировал:
