«Стоп. Не форсировать. А то немедленно в койку потащит».
Она слегка отстранилась. Опустила глаза.
– Я просто долго привыкаю к людям. А сейчас поняла: мне
Марк пошел красными пятнами:
– Ты шутишь?
– Нет. Я действительно хочу посмотреть, как ты живешь.
– Но…
– Или ты против? – улыбнулась лукаво.
– Нет! Конечно, нет!
Ей показалось, что сейчас Марк падет к ее ногам.
Но парень лишь решительно заявил:
– Буду рад. В пять нормально? Я за тобой заеду.
По пути в свой пряничный домик Садовникова весело улыбалась. Хоть с семинарами выступай. «Как обольстить за десять минут». У нее даже быстрее получилось. Оставалось продумать вторую часть: каким образом удержать молодого-горячего на поводке. Татьяна не стеснялась того, что использует мужчин. Но
«Ничего. Уклонюсь. Увернусь. А может, Марк себя настолько проявит, что я сама его
Она продолжала улыбаться, пока взбегала на крыльцо и доставала ключ.
Однако дверь ей навстречу распахнулась сама.
На пороге стоял бывший полковник полиции Виктор Андреевич. За его спиной маячили двое дружинников. В комнатах, фоном, горько рыдала Анжела.
– Вот и она! – зловеще молвил представитель власти.
Грубо схватил за предплечье, втащил внутрь, приложил лицом к стене, захлопнул дверь. Все – единым, ловким движением.
«Ошиблась я. Он
Последние сутки шли настолько по-разному – страх, подъем, ужас, радость, – что Таня даже испугаться не успела.
Только постаралась задержать дыхание, когда его вонючий рот приник к ее уху:
– Что ты делала сегодня ночью в больнице?
И руку, гад, выкрутил – больно до слез, что-то хрустнуло.
Извернуться, врезать по яйцам? Но товарищ полковник, похоже, допускал такую возможность – раз с собой дружинников прихватил. Нет, сегодня действуем по-женски.
– Мне больно, – жалобно пискнула Таня.
И услышала топот – на подмогу спешила Анжела. Упала на руки задержавших Татьяну мужчин, завопила:
– Я буду Максимусу звонить! Вы не имеете права!
– Звони, – хрюкнул Виктор Андреевич.
Резко развернул Татьяну к себе лицом – затылок больно стукнулся о стену.
– Какого дьявола ты ночью рыскала по больнице?!
«Что они знают? Кто меня сдал? Если Джеф – отпираться бессмысленно».
– У меня живот заболел! – пролепетала Таня.
Он вцепился обеими руками в ее плечи, прижал к стене, приблизил к ней лицо, обдал гнилым дыханием.
– Когда болит живот, идут в приемный покой! А не шарятся по всем отделениям!
«Похоже, не Джеф, – дихорадочно соображала Таня. – И про морг он не знает».
С кухни явился один из дружинников. Верноподданнически протянул начальнику запечатанный в пластик пустой стерильный контейнер и пару хирургических перчаток:
– Вот. В шкафу нашел.
Таня внутренне возликовала. Вслух возмущенно выкрикнула:
– Какого черта вы роетесь в моих вещах?
Он вдавил ее в холодную стену еще крепче. Прошипел сквозь зубы:
– Садовникова, не играй со мной! Что ты делала ночью в больнице?
И встряхнул – затылок впечатался в стену еще больнее.
– Ты была ночью в больнице? – удивленно спросила Анжела.
Таня жалобно взглянула сначала на полковника, потом на подругу:
– Да. Пожалуйста, не мучайте меня. Я все расскажу. Я… я хотела в лабораторию профессора Кикина пробраться.
– Куда?! – ахнула Анжела.
– Да уберите ее, черт возьми! – взорвался полицейский.
– Я никуда не пойду! – возвысила голос художница. Завопила – получилось куда более зловеще, чем у бывшего полицейского. – А что тебе надо от моего Кикина?!
– Я… я хотела рецепт эликсира молодости узнать.
– Вот это финт! – Анжела уперла руки в боки. – То есть ты Кикина обокрасть хотела?!
– Я… я только для себя. Для личного пользования.
– Врет! – без тени сомнения приговорила художница. – Спереть думала, гадина, и продать. Чужую идею присвоить. Разбогатеть на нашем труде.
И, благо полицейский стоял к ней спиной, подмигнула.
В глазах полковника промелькнуло сомнение.
Таня забормотала – специально старалась, чтоб получалось бессвязно, как у настоящей блондинки:
– Ну, мне еще любопытно было. Все эти разговоры, что вредные испарения, что местные жители денег требуют. Я думала, вдруг у него какой-нибудь гомункулус в лаборатории…
– Ты идиотка?! – рявкнул Виктор Андреевич.
– Нет, я просто… ну… про меня всегда говорят: «Любопытство кошку сгубило».
– Очень в странное время проснулось твое любопытство, – покачал головой полковник. И повелел своим подданным: – Отвезем ее к Максимусу. Пусть
– Но что такого, если женщина хочет казаться моложе? – явно переигрывая, выкрикнула Анжела. – Зачем за это наказывать?!
«Покрывает меня, хотя даже не знает, в чем дело», – Таня благодарно взглянула на подругу.
