— Не знаем, сын мой, — согласился команданте, — но сейчас увидим.
Наступила зловещая тишина, когда команданте медленно поднял крышку и заглянул в шкатулку. Увидев, что дед не упал на пол в конвульсиях, Романино подошел ближе и тоже посмотрел.
В шкатулке лежало кольцо.
— Я бы не… — начал монах, но команданте Марескотти вынул кольцо и, не веря глазам, уставился на него.
— Кто? — спросил он, и рука его задрожала. — Кто, ты сказал, отдал тебе это?
— Мой аббат, — ответил монах, попятившись в страхе. — Он сказал, что мужчины, нашедшие кольцо, перед смертью назвали имя Марескотти, а умерли они от ужасной лихорадки через три дня после того, как мы получили гроб с останками святого.
Романино взглянул на деда, желая, чтобы тот отбросил злополучное кольцо, но команданте совершенно ушел в воспоминания, без всякого страха трогая печатку с орлом и бормоча себе под нос старинный семейный девиз: «Веками верен», — выгравированный на внутренней стороне кольца крошечными буквами.
— Подойди, сын мой, — сказал он, наконец, потянувшись к Романино, — Это кольцо твоего отца. Теперь оно твое.
Романино не знал, как поступить. С одной стороны, он хотел послушаться деда, с другой — боялся кольца и не был уверен, что является его законным владельцем, даже если кольцо отцовское. При виде его колебаний команданте пришел в страшную ярость, закричал, что Романино трус, и потребовал принять фамильное кольцо, но едва тот сделал шаг вперед, как команданте упал на спинку стула и забился в судорогах, выронив кольцо на пол.
Увидев, что и старик пал жертвой злых чар реликвии, монах завопил от ужаса и выскочил на улицу. Романино бросился к деду, умоляя его душу не покидать тело, не причастившись Святых даров.
— Монах! — ревел он, прижав к себе голову команданте. — Вернись и сделай свое дело, крыса ты этакая, иначе, клянусь, я приведу дьявола в твой Витербо, и мы сожрем вас всех живьем!
Услышав угрозу, монах вернулся в кухню и отыскал в своей суме маленький фиал с освященным елеем, который аббат дал ему в дорогу. После соборования команданте несколько мгновений лежал очень мирно, глядя на Романино. Его последними словами были:
— Сияй высоко, сынок.
Понятное дело, Романино не знал, что и думать о проклятом кольце. С одной стороны, это было явное зло, убившее его деда, с другой стороны, печатка принадлежала его отцу: В конце концов, Романино решил оставить кольцо в доме, но спрятать так, чтобы никто не нашел. Он спустился в подземелье под домом, откуда вышел в лабиринт старого акведука Боттини и положил шкатулку в темный угол, куда заведомо никто не сунется. Он не рассказал о кольце детям, боясь, что любопытство подтолкнет их выпустить демона, но записал всю историю на пергаменте, запечатал свиток и хранил его вместе с другими семейными бумагами.
Сомнительно, узнал ли Романино правду о кольце при жизни, — многие поколения шкатулка пролежала в Боттини под домом, нетронутая и невостребованная. Но все равно Марескотти словно чувствовали, что где-то в доме притаилось старое зло, и в 1506 году семья решила продать дом. Нужно ли говорить, что кольцо осталось на прежнем месте.
Шестьсот лет спустя другой старый Марескотти прекрасным летним днем гулял в своем винограднике, когда вдруг увидел у своих ног маленькую девочку. Он спросил по-итальянски, кто она, и малышка ответила тоже по-итальянски, что ее зовут Джульетта и ей уже почти три года. Он очень удивился — обычно маленькие дети боялись его, но девочка весело болтала с ним как со старым другом, а когда они двинулись дальше, взяла за руку.
Вернувшись в дом, Марескотти увидел красивую молодую женщину, которая пила кофе с его женой, а рядом с ней другая малышка сосредоточенно набивала рот бискотти. Жена объяснила ему, что это Диана Толомеи, вдова старого профессора Толомеи, и что она приехала задать несколько вопросов о клане Марескотти.
Старый Марескотти принял Диану Толомеи радушно и ответил на все ее вопросы. Она спросила его, правда ли, что их род восходит по прямой к Ромео Марескотти через его сына Романино, и он ответил — да. Она спросила, знает ли он, что Ромео Марескотти стал прототипом для шекспировского Ромео, и он ответил, что ему известно и об этом. Тогда она спросила, знает ли старый Марескотти, что ее генеалогическая ветвь восходит к самой Джульетте, и он сказал, что так и понял, ведь она Толомеи, а одну из ее дочерей зовут Джульетта. Но когда она спросила, догадывается ли оно причине ее визита, старик сказал — нет, просто ума не приложит.
Тогда Диана Толомеи спросила, по-прежнему ли его семья владеет кольцом Ромео. Старый Марескотти ответил, что понятия не имеет, о чем идет речь. Диана уточнила, не видел ли он когда-нибудь маленькую деревянную шкатулку, в которой предположительно хранится приносящее несчастья сокровище, или, может, слышал о ней от старших. Марескотти ответил — нет, ни о чем таком в жизни не слыхал. Диана словно бы огорчилась, а когда он спросил, из-за чего весь сыр-бор, она ответила — может, оно и к лучшему, потому что некоторые артефакты трогать опасно.
