— Джен! — Я сунула ей под нос несколько свадебных снимков. — Профессор Толомеи ей в дедушки годился! Поставь себя на секунду на место мамы! — Видя, что сестра твердо настроена со мной не соглашаться, я схватила ее за руку и притянула ближе: — Хватит упираться, это единственное объяснение. Посмотри. — Я схватила одну из многочисленных фотографий, где Умберто лежит на одеяле на траве, а мы с Дженис ползаем вокруг него. — Он же нас любит! — Едва у меня вылетели эти слова, в горле возник комок и я всхлипнула.
— Черт! Я больше не могу.
Несколько секунд мы сидели, погрузившись в невеселое молчание. Затем Дженис поставила бокал и взяла групповой снимок, сделанный перед кастелло Салимбени.
— Интересно, — сказала она, наконец, — мы что, должны теперь называть эту твою мафиозу нашей… бабушкой? — На фотографии Ева-Мария пыталась удержать большую шляпу и двух крошечных собачек на поводках; мама в белых брюках деловито держала блокнот; профессор Толомеи, нахмурившись, объяснял что-то фотографу, а молодой Умберто стоял в стороне, прислонившись к «феррари», скрестив руки на груди. — Как бы то ни было, — продолжала она, не дав мне ответить, — я надеюсь никогда в жизни больше его не увидеть.
Мы слишком увлеклись распутыванием замысловатого узла, в который превратились наши жизни, и совсем забыли о сюрпризах, которые может принести ночь; последние сутки наш здравый смысл беспробудно отсыпался. И только когда в дверях кабинета раздался знакомый голос, до нас дошло, как глупо было спрятаться в мамином доме.
— Какая прелестная семейная сцена, — сказал Умберто, входя в комнату в сопровождении двух других мужчин, которых я никогда прежде не встречала. — Извините, что заставил себя ждать…
— Умберто! — Я вскочила со стула. — Что, черт побери…
— Джулия, нет! — Дженис с искаженным страхом лицом схватила меня за руку и оттащила назад. Только тут я заметила, что руки Умберто связаны сзади и один из мужчин держит пистолет у его затылка.
— Мой друг Кокко, — сказал Умберто, сохранивший хладнокровие, хотя ствол «маузера» глубоко вдавился в ложбинку на его шее сзади, — хочет узнать, сможете ли вы, леди, быть ему полезны.
Синьоры тело в склепе Капулетти,
Бессмертная ж душа — на небесах.
Уезжая с Алессандро из Сиены, я не предполагала, что вернусь так скоро, грязнее грязи и в наручниках. И уж никак не думала, что возвращаться придется в компании сестры, отца и трех бандитов, по виду вышедших из камеры смертников — не по амнистии, а с помощью динамита.
Было ясно, что Умберто такой же заложник, как и мы с Дженис, хотя он и обращался к бандитам по именам. Они втолкнули его в кузов фургона, маленького грузовичка «Доставка цветов», скорее всего угнанного. Туда же отправили и нас с Дженис. Не удержавшись на ногах, мы, как кегли, повалились на металлический пол. Скованные руки мы выставить не могли, поэтому падение смягчило лишь сомнительное саше из гниющих обрезков стеблей.
— Эй! — возмутилась Дженис. — Мы, между прочим, твои дочери! Скажи им, чтобы обращались с нами повежливее! Джулс, ей-богу, что ты молчишь?
Но я не знала, что сказать. Казалось, мир перевернулся с ног на голову — или с миром все было в порядке, и только я болталась вверх тормашками? Так и не переварив превращение Умберто из героя в негодяя, я пыталась уложить в голове, что он еще и мой отец. Перегретый мозг напрягся и выдал простую истину: я люблю Умберто, хоть и не за что.
Когда за нами с грохотом закрылись дверцы фургона, я разглядела четвертую жертву, которую негодяи, видимо, подобрали где-то по дороге. В углу сидела темная фигура с кляпом во рту и повязкой на глазах. Если бы не ряса, я бы его в жизни не узнала.
— Брат Лоренцо! — вскрикнула я. — О Боже, они похитили брата Лоренцо!
В этот момент фургон дернулся, и некоторое время мы перекатывались туда-сюда по рифленому полу, пока не закончилась мамина подъездная аллея во всей своей первобытной красе.
Когда трясти стало меньше, Дженис испустила долгий горестный вздох.
— Ладно, — громко сказала она в темноту. — Твоя взяла. В смысле, их. Забирайте камни. Мы согласны помогать. Мы сделаем все, что угодно, все, что они хотят. Ты же наш папа, да? Мы должны держаться вместе. Нет нужды нас… убивать. Верно? — Не дождавшись ответа, Дженис продолжала прерывающимся от страха голосом: — Слушай, я надеюсь, они понимают, что им никогда не найти статую без нас?
Умберто не ответил, да этого и не требовалось. Мы уже рассказали бандитам о возможном тайном ходе из Санта-Мария делла Скала, но нас явно считали полезными, иначе не тащили бы с собой.
— А как же брат Лоренцо? — спросила я.
На это Умберто отозвался.
— А что с ним?
— Брось, — сказала Дженис, к которой начала возвращаться обычная бодрость — Они действительно думают, что от несчастного старика будет прок?
— А что, может, споет что-нибудь.
Услышав наше возмущенное фырканье, Умберто издал звук, похожий на смех. На всякий случая я решила, что мне показалось.
— А чего вы ожидали? — проворчал он. — Что они отступятся? Вам еще повезло, что сперва они попробовали лаской…
