Понимая, что подвергаю старинный артефакт вредному воздействию света и воздуха, я вынула сверток из пластика и начала разворачивать на коленях. Через секунду из шелка выпало что-то тяжелое, ударившись о пол с металлическим звуком.
Это был большой кинжал в золоченых ножнах, обернутый сложенной шелковой тканью. Я подняла его. На эфесе был выгравирован орел.
Сидя в архиве и взвешивая на руке нежданное сокровище, я вдруг услышала шаги в соседнем зале. Прекрасно сознавая, что нахожусь в хранилище, наверняка содержащем множество уникальных сокровищ, я вскочила, задохнувшись от вины и испуга, и бросилась к двери. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня накрыли в затейливо оборудованном подвале с климат-контролем.
Как можно тише я проскользнула в металлическую дверь, прикрыв ее почти так же плотно, как раньше. Съежившись за последним рядом стеллажей, я напряженно прислушивалась, но слышала лишь собственное неровное дыхание. Видимо, показалось. Можно пройти к лестнице и выйти из архива так же небрежно, как я сюда вошла.
Я ошибалась. Я уже решила уходить, когда снова раздались шаги — не библиотекаря, вернувшегося с сиесты, и не студента, разыскивающего книгу, но зловещие шаги человека, не желавшего, чтобы его слышали, потому что его присутствие в архиве было еще более сомнительным, чем мое. Глядя между полками поверх книг, я разглядела, что человек, крадущийся в моем направлении, — тот самый старый бродяга, который преследовал меня вчера ночью. Он медленно шел по проходу, не сводя глаз с металлической двери и сжимая в руке пистолет.
Оставались считанные секунды до того, как он меня заметит. Проклиная себя за неподходящую одежду, я поползла вдоль стеллажа. Узкий проход между стеллажами и стеной архива тянулся до самого стола библиотекаря. Втянув живот, я встала за узкой боковиной шкафа, очень надеясь, что меня не будет видно, когда отморозок пройдет мимо стеллажей.
Стоя там и не осмеливаясь дышать от испуга, я боролась с желанием броситься к выходу. Собрав всю силу воли, я выждала еще несколько секунд, а потом осторожно выглянула. Бандит беззвучно проскользнул за металлическую дверь.
Снова сбросив туфли, я бесшумно побежала по проходу, свернула у стола библиотекаря и, не оглядываясь, припустила по лестнице, перемахивая по три ступеньки за раз.
Лишь оказавшись далеко от архива, на какой-то тихой улочке, я перешла с бега на шаг. Но вскоре меня вновь охватила тревога. По всей вероятности, именно этот тип перевернул вверх дном комнату в отеле, и мне очень повезло, что я не ночевала в номере, когда он наведался в гости.
Увидев меня, Пеппо Толомеи удивился не меньше моего. Еще бы — так скоро вернуться в Музей Совы!
— Джульетта! — воскликнул он, опуская руку с тряпкой, которой протирал какой-то экспонат. — Что случилось? А это что?
Мы оба посмотрели на бесформенный узел у меня в руках.
— Понятия не имею, — призналась я. — Но это принадлежало моему отцу.
— Клади. — Он расчистил место на столе, и я бережно положила на него длинный золотой кинжал в пеленах голубого шелка.
— Вы можете сказать, — спросила я, взяв клинок в руки, — что это такое?
Но Пеппо, не взглянув на кинжал, начал благоговейно разворачивать шелк, а когда отрез был целиком разложен на столе, отступил на шаг в ошеломлении и восхищении и перекрестился.
— Где ты это взяла, черт побери? — спросил он пресекающимся голосом.
— Кгхм… Это из коллекции моего отца, которая хранится в университетском архиве. В это был завернут кинжал. Я не знала, что это тоже ценность.
Пеппо удивленно посмотрел на меня:
— Ты не знаешь, что это?
На голубом шелке была изображена женщина с нимбом над головой. Ее руки были подняты в благословляющем жесте. Краски от времени выцвели, но очарование старинного рисунка не поблекло. Даже невежде вроде меня было ясно, что это изображение Девы Марии.
— Знамя для религиозных процессий?
— Это, — сказал Пеппо, буквально вытягиваясь по стойке «смирно», — палио, первый приз на скачках Палио, только очень древний. Видишь римские цифры в углу? Это год… — Он подался вперед, чтобы разобрать цифры. — Да! Санта Мария! — Пеппо повернулся ко мне с горящими глазами. — Это палио не только древнее, но и самое легендарное! Считалось, что оно навсегда утеряно, но — вот оно! Это приз победителю Палио от 1340 года. Бесценное сокровище! Оно было обшито хвостиками… vaio , я не знаю, как это по-английски. Вот здесь, здесь… — Он указал на обтрепанные шелковые углы. — Это такие особые белки, сейчас их нет.
— А сколько эта вещь может стоить? Ну, в денежном выражении? — спросила я.
— В денежном? — Вопрос показался Пеппо диким. Он посмотрел на меня так, словно я спросила, почем Иисус берет в час. — Это же приз! Это особенная вещь, огромная честь! Со времен Средневековья победитель Палио получал красивый шелковый стяг, отделанный дорогими мехами. Римляне называли его «паллиум», поэтому скачки стали называться «Палио». Смотри, — указал он тростью на знамена, развешанные по стенам. — Всякий раз, когда наша контрада побеждает в Палио, коллекция пополняется новым палио. Самым старым около двухсот лет.
