Торговцы, закутанные в тулупы и куртки с поднятыми воротниками, расставили свои сокровища прямо на расстеленных одеялах, картонных коробках, складных столиках. Здесь всё — от плюшевых мишек с оторванными лапами до древних системных блоков, желтеющих, как зубы старика.
Рядом с грудой потрёпанных виниловых пластинок кто-то выложил набор советских столовых приборов — ложки поблёскивают тусклым серебром, будто только что извлечены из забытого буфета. Чуть дальше мужик в шапке-ушанке разложил ручной инструмент: ржавые гаечные ключи, дрели с облупившейся краской, пару молотков с потёртыми рукоятками.
— Бери, братан, даром отдаю! — кричит он, и голос его тонет в общем гуле.
Между рядами протискиваются покупатели — кто-то копается в коробке с потрёпанными книгами, кто-то примеряет дублёнку с оторванной пуговицей. Девушка в ярко-розовой шапке торгуется за фарфоровую фигурку.
А над всем этим — запахи: палёный пластик, сладковатый дымок от жаровни с шашлыком, резкий аромат старого дерева и металла. Где-то играет музыка — то ли из колонки раздолбанного магнитофона, то ли из чьего-то телефона.
В дальнем углу, где тени от палаток сливаются в сизую дымку, пристроился старик с лотком антикварных безделушек. Его товар: потёртые медали, часы с остановившимися стрелками, потрескавшиеся фотографии незнакомых людей в строгих костюмах. Он молча курит, выпуская сизые кольца в морозный воздух, и кажется, что сам он — часть этого развала, вещь среди вещей.
Рядом — лавка электронного хлама. Горы проводов, как спутанные кишечники, вываливаются из картонных коробок. Старые мобильники с зелёными монохромными экранами, сканеры непонятного назначения, видеомагнитофоны, которые теперь разве что в музей. Паренёк в рваной куртке тщательно проверяет какую-то плату, тыча в неё щупом мультиметра.
— Работает? — интересуется прохожий, кивая на древний ноутбук с отклеившейся клавиатурой.
— А ты как думаешь? — хрипло смеётся продавец. — Зато дёшево!
А рядом уже ждёт следующий покупатель — мужчина в очках с толстыми линзами, который придирчиво осматривает старый фотоаппарат «Зенит».
— Плёнка ещё есть в продаже? — спрашивает он.
— Да кому она сейчас нужна? — отмахивается торговец.
Мне приглянулся повреждённый рог лося: его плоскость была в трещинах и следах клея, из семи роговых отростков два были отломаны. А заинтересовал меня комель рога — из него вышла бы отличная рукоять ножа.
— По чём? — указал я продавцу на рог.
— Тысяча.
— За пятьсот заберу.
— А, забирай.
Передал купюру продавцу, сунул рог подмышку, пошёл по ряду дальше. У одного старичка приобрёл ещё пару советских напильников, три полотна для ножовки по металлу и медный пруток круглого сечения диаметром в десять миллиметров. Сам пруток был небольшой — сантиметров двадцать в длину.
Следующим по плану у меня было посещение магазина «Мир инструментов».
За стеклянной дверью, украшенной наклейками с молотками и шурупами, открывается просторное царство мастерства. Воздух здесь пахнет свежей древесиной, металлом и едва уловимым запахом машинного масла.
Под высокими стеллажами, заставленными коробками с дрелями, шуруповёртами и болгарками, ровными рядами выстроились ящики с ручными инструментами: молотки с блестящими бойками, стамески с острыми лезвиями, наборы гаечных ключей, сверкающие хромированными гранями.
На центральном стенде — электрические инструменты всех мастей: от компактных шлифмашин до мощных перфораторов, готовых крушить бетон. Их корпуса — яркие пятна в монохроме металла: жёлтые «ДеВольты», синие «Боши», красные «Макиты». На некоторых ценниках красуются стикеры «Акция» или «Хит продаж».
В углу притаился стенд с расходниками: свёрла, диски, биты, наждачная бумага разных зернистостей — всё, что может понадобиться в самый неожиданный момент. Рядом — стойка с перчатками, очками и респираторами, напоминающая, что даже в ручном труде безопасность важнее всего.
Ко мне подошёл продавец-консультант, которому я сообщил, что мне необходимо приобрести небольшой сверлильный станок с набором свёрл, дремель и инструмент для формирования заклёпок. Продавец без лишних слов показал мне всё, что меня интересовало.
Особенно меня заинтересовали:
— Чекан — разновидность слесарного зубила с плоской рабочей частью. Применяется для придания реализованному клёпкой соединению герметичности.
— Обжимка — стержень, на рабочей части которого проделано углубление. Используется для придания замыкающей головке требуемой конфигурации: по плоскому торцу обжимки наносятся удары молотком.
Также я приобрёл литровую канистру машинного масла в жестяной банке. Поблагодарил продавца-консультанта, расплатился и поехал домой. Война войной, а обед по расписанию.
После обеда я с нетерпением направился в гараж, где планировал сделать новый нож. Предыдущий меня не устраивал из-за варианта охлаждения при закалке. Мне всё больше нравится гараж: он потихоньку обживается, появляются инструменты и мебель. Вот бы ещё решить вопрос с отоплением — тогда вообще красота будет!