Но длительное время на столь яркий свет смотреть невозможно. Я просто фиксировала, насколько дальше продвинулась Луна.
Гляжу на своего спутника. И вижу на его лице вдруг все старые шрамы. Они обозначились светлыми пятнами. Невероятно!
Но Луна все еще надвигается на Солнце и уже закрыла сорок процентов. Даю время отдохнуть глазам и снова смотрю на явление. Прямо через очки, без затемненных и закопченных предметов. Это просто. Я вижу солнечный диск, наполовину закрытый Луной. Но что кажется еще более невероятным, корона Солнца теперь отнюдь не красная. Она синяя! Сине-голубая со светло-оранжевым, желтым и лимонным ободком.
Когда половина Солнца закрыла Луна, стало вдруг холодней.
Я поняла: так смерть забирает людей. И подумала о Джуне. О ее предсказании увидеть синюю ауру Солнца.
Ветерок коварно забрался за пазуху. Озябли руки. Дрожь прошла по спине. От ступней к затылку. Оледенело сердце. Слабенький, но проникновенно-мертвецкий ветерок обжигал лоб.
– Солнце и Луна! – спросила я. – Что ждет меня в жизни?
Безо всякой надежды на ответ я почувствовала жар от неба.
И тут увидела, что самолет, летевший по своим делам, вдруг резко повернул вверх, в сторону Солнца и «наехавшей» на него Луны.
Перед самолетом я совершено осознанно и отчетливо наблюдала темную полосу – путь будущего самолета. Секунда-другая – и самолет повторил мои предчувствия. Он пролетел по обозначенному небом маршруту, исчезнув в глубинах голубизны неба.
А душа не принимала и отторгала Луну, как нечто неестественное и чужое.
И Луна ушла. Она только чуть-чуть обозначила в моей жизни свое темное присутствие. Солнце высвободилось. И я снова пристально и внимательно взглянула на затмение.
Бухаров привез флэшку через несколько дней. Ни его камера, ни моя не зафиксировали того, что я описывала. Из двухчасовой съемки можно разобрать одно последнее видео, как некий знак предсказания – летящий самолет, пронизывающий стрелой солнечную и лунную корону, устремляясь вверх.
Белые цветы, маска, флаг и коридоры власти выпадали мне чаще всего на кофейной гуще.
Джуна пила много кофе. И гадать на кофейной гуще было обычным ее развлечением.
Мои золотые часики неким странным образом связаны с жизнью Джуны. В день ее смерти, 8 июня 2015 года, после обеда я заметила, бросив взгляд на руку, что колесико завода золотых часов потеряно. Они встали. И не просто так. А без права завода. Я их сняла. И до сих пор живу «без времени».
День рождения Джуны и ее сна Вахо – 22 июля.
Частичную потерю дара Джуна связывала со своим покушением на третье самоубийство, в день рождения Вахо она рубанула себя топором. Ее насилу спасли от потери крови…
Джуна испытывала стресс 22 июля 2001 года от совпадений ее дня рождения и дня рождения ее любимца Вахо. Я могу представить, но лучше не представлять, каково было матери впервые справлять день рождения сына на его могиле.
Я прекрасно помню, что творилось в день 22 июля 2001 года со мною. Начинался отпуск. И мы всем семейством собрались на дачу. Дети маленькие. Рюкзаки большие. До станции далеко. Мы, как всегда, опаздывали на электричку. Велосипед – один на пятерых. Усадили на него меня и нагрузили рюкзаки. Я ехала тихо. Дети и муж бежали рядом. И вот совершенно на ровном месте я уперлась в невидимую стену и упала с велосипеда. Я катаюсь с двенадцати лет и никогда не грешила падениями. Корпус золотых часов ударился о крохотусенький камешек, стекло разбилось. Стрелки разлетелись в разные стороны. С тех пор у моих часиков был скверный характер, почти как у Джуны. Они то спешили, как сумасшедшие, то дико отставали, то внезапно останавливались. Но вот в день смерти Джуны колесико «катапультировалось», и они встали совсем.
Но это еще не все.
На девятый день после ее смерти я зажгла свечку, поставила рядом книгу «Джуна. Сила божественного дара». Невольно стала с разговаривать с портретом.
Вздохнула, глядя на поломанные часики, оставленные без дела на пианино. И не поверила ушам. В тишине комнаты я услышала их тоненький стук. Приложила к уху. Не ошиблась.
Часы пошли.
Они без завода шли, примерно то время, пока горела свеча. Потом снова остановились.
Это придумала не я. Это описывалось много раз в прессе. Японцы провели эксперимент. Человек, умирая, становится легче на 5–6 граммов. Его «душа» улетает, потом появляется у всех фото, у всех портретов на третий, девятый и сороковой день и на годовщину смерти, а также на день рождения.
