Как полиция, так и забастовщики одинаково желали избежать эксцессов. Но третья заинтересованная сторона — пресса — жаждала обратного. В первый день своей карьеры штрейкбрехера Юргис освободился рано и из удальства пригласил троих приятелей пойти в город выпить. Те согласились, и они вместе вышли на Холстед-стрит через ворота, у которых дежурило несколько полисменов и были выставлены пикеты от союза, внимательно следившие за всеми входившими и выходившими. Юргис и его товарищи направились в южную часть города. Когда они поровнялись с гостиницей, несколько человек остановили их и попытались убедить, что они поступают неправильно. Когда же их аргументы не возымели должного действия, они перешли к угрозам. Неожиданно кто-то из них сорвал шляпу с головы одного из штрейкбрехеров и бросил ее через ограду. Владелец шляпы кинулся за ней. Вслед ему раздались крики: «Скэб!» — и из ближайших пивных начали сбегаться люди. Второй из компании струсил и ретировался вслед за первым. Юргис и четвертый штрейкбрехер наскоро обменялись со своими противниками несколькими тумаками и затем, юркнув за гостиницу, задворками вернулись на бойни. Между тем на место происшествия сбежались полисмены. При виде скопления народа они начали свистеть. Юргис, ничего об этом не знавший, подошел к бойням со стороны Пэкерс-авеню и перед центральной конторой увидел одного из своих товарищей, который, запыхавшись и вне себя от возбуждения, рассказывал все возраставшей толпе о том, как на них напали озверевшие рабочие и чуть не растерзали их в клочья. Юргис слушал его с презрительной улыбкой. Рядом стояли несколько бойких молодых людей с записными книжками в руках, и через каких-нибудь два часа Юргис увидел мальчишек с пачками газет, где огромными красными и черными буквами было напечатано:
БЕСПОРЯДКИ НА БОЙНЯХ!
ШТРЕЙКБРЕХЕРЫ ОКРУЖЕНЫ
РАЗЪЯРЕННОЙ ТОЛПОЙ!
Если бы Юргис мог купить на другое утро все выходящие в Соединенных Штатах газеты, он узнал бы, что его путешествие за пивом стало известно сорока миллионам человек и послужило темой для передовых статей доброй половины солидных и серьезных деловых газет всей страны.
Ему предстояло еще многое увидеть. Пока же его работа на этот день была окончена, и он мог поехать в город прямо с боен по железной дороге или переночевать в комнате, где рядами были расставлены конки. Он выбрал последнее, но, к его досаде, всю ночь прибывали партии штрейкбрехеров. Очень немногие из настоящих рабочих согласились заниматься таким делом, и эти новые «американские герои» набирались из воров и грабителей, негров и наиболее темных иммигрантов — греков, румын, сицилийцев и словаков. Их привлекала не столько высокая плата, сколько надежда на беспорядки. Они ночь напролет пели, безобразничали и улеглись лишь тогда, когда уже пора было становиться на работу.
Утром, когда Юргис еще завтракал, Пэт Морфи велел ему зайти к одному из управляющих, который стал расспрашивать его, насколько он разбирается в убое скота. Сердце Юргиса радостно забилось; он сразу понял, что настал его час, что он будет мастером!
Часть мастеров состояла в союзе, но многие из не членов союза тоже забастовали вместе с рабочими. В убойной дело обстояло для предпринимателей особенно плохо, а между тем именно там промедление было недопустимо. С копчением, засолом и консервированием мяса можно было подождать, можно было примириться также с потерей части побочных продуктов, но свежее мясо было необходимо. Его исчезновение вызвало бы недовольство владельцев ресторанов и гостиниц и хозяев богатых особняков, и тогда «общественное мнение» могло резко перемениться.
Такой случай не повторяется, и Юргис воспользовался им. Да, он знает работу, знает ее досконально и может обучать других. Но, если он возьмется за это дело и им останутся довольны, может ли он надеяться, что сохранит место за собой? Не уволят ли его, когда окончится стачка? На это управляющий ответил, что Юргис может вполне положиться на фирму Дэрхема; мясопромышленники намерены проучить союзы и прежде всего изменивших мастеров. Юргис будет получать пять долларов в день во время стачки и двадцать пять в неделю, когда все уладится.
Итак, наш друг получил пару высоких сапог и кожаные брюки и взялся за работу. Странное зрелище представляла собой убойная, в которой толпились тупые негры, не понимавшие ни слова иммигранты и бледные, узкогрудые бухгалтеры и конторщики, задыхавшиеся от тропической жары и удушливого запаха свежей крови. Все они никак не могли справиться с обработкой двух десятков голов скота, тогда как работавшие тут же сутки назад рабочие благодаря своей изумительной быстроте и ловкости пропускали четыреста туш в час!
