Мальчик сгреб в охапку пестрые листья, подбросил их в воздух, а сам повалился навзничь в уже порядком разворошенную кучу. Маленькие листочки упали на его голову и плечи. Стало щекотно. Листья пахли свежей краской, бумажной пылью и горьким соком. Небо над ним было ярко-бирюзовым, прошитым лучами там, где смыкались грани пространства. Мальчик поднялся и стал, запрокинув голову изучать, как свет, преломившись в этих гранях, разбивается на радугу. Если встать в определенный час в определенном месте — между асфальтовой дорожкой и клумбой с засохшими мальвами — и вот так смотреть вверх, то обязательно почувствуешь, как скользят по лицу, заглядывают в глаза гладкие полосы чистого света, отзываясь на любое, даже самое неуловимое движение. Каждый охотник желает знать… Это куда веселей фонтанов, и намного забавней салюта. Он еще постоял так недолго, потом передвинулся на шаг влево и снова почувствовал скольжение света по щеке.
Мальчик играл бы так и час, и два, пока солнце не скрылось бы за крышей ближайшего дома. Но тут в одном из окон показалось чье-то лицо, и прозвучал оклик, велевший ему немедленно садиться за уроки. На уроках мальчик изучал не радугу, а куда более скучные вещи — основы гуманизма, мировую культуру и рассказы по истории цивилизаций. Самый тот комплект предметов, который в состоянии освоить ребенок в шесть лет.
Мальчик оторвал взор от неба и побрел в сторону подъезда, в котором жил, сколько помнил себя. На крыльце стояла миска, полная свернувшегося молока. Мальчик еще не решил, для кого это молоко предназначалось, для щенка или для котенка. Наверное, поэтому молоко так пока ни разу никто и не выпил.
По лестнице желтой материей скользил свет солнца. Он перетекал по ступеням, одним краем залезая на стену, другим цепляя перила у распахнутого настежь окна. Мальчик, играя, взял солнечный шелк за край, приподнял, чтобы ненароком не испачкать грязной подошвой, и ловко проскользнул вдоль стены. Он только начал учиться, и понятия не имел, что нельзя поднимать с полу солнечные пятна.
Дверь в учебную комнату была открыта. Он вошел, с любопытством оглядывая помещение. Впрочем, смотреть было особенно не на что. Светло-зеленые потертые обои, черный шкаф со стеклами, черный стол под простым абажуром. На столе клетка с попугаем. Мальчик с грустью понял, что сегодня его ждет урок гуманизма. И суть сегодняшнего задания совершенно очевидна. В клетке птичке плохо, значит, надо выпустить попугая на волю. Что ж. Он подошел к столу и с полным ощущением собственной правоты открыл клетку. Попугай, правда, даже не подумал ее покидать. Мальчик несколько секунд смотрел на глупую птицу, потом, со словами "ну что же ты? Лети!", попытался подтолкнуть попугая к выходу, просунув между прутьями палец. Попугай передвинулся по жердочке и остался сидеть там, где сидел.
Вот дурак, подумал мальчик, и попробовал слегка потрясти клетку. Попугай, чтобы не утратить равновесие, несколько раз взмахнул крыльями, и остался на прежнем месте. Мальчик отошел в сторону, и с сомнением посмотрел на пленника, не желавшего выбираться на волю. Попугай тоже смотрел на мальчика, слегка склонив голову. Это был большой белый попугай с хохолком. Настоящий какаду. И во взгляде его читалось упрямство, а кроме упрямства — интерес. Мол, что ты еще попробуешь сделать? Вздохнув, мальчик залез рукой в открытую дверцу с тем, чтобы силой выпроводить попугая из тюрьмы, и тут же получил удар по пальцам. Больно! У этого попугая не клюв, а гвоздь, скрещенный с молотком!
По справедливости этот пернатый тупица заслужил, чтобы его оставили в тюрьме! Всхлипнув, мальчик сунул побитый попугаем палец в рот, а другой рукой мстительно задвинул дверку клетки на место. Так тебе и надо!
Огляделся по сторонам. Его внимание привлек шкаф. Если он здесь стоит, значит, для чего-то нужен.
В шкафу была только одна полка, до которой мог дотянуться шестилетний человек. На этой полке находилась коробка с надписью "Корм для попугаев", пластмассовое приспособление непонятного назначения, и стеклянная баночка с водой. Мальчику кормить драчливого попугая не хотелось совершенно. Но и оставлять птичку голодной тоже не гуманно, даже если ты этого какаду никогда в жизни больше не увидишь. Пришлось взять с полки все, что там находилось и вернуться к столу. Попугай демонстративно повернулся к мальчику спиной. Ну и ладно! Зато так легче будет насыпать корм в клетку. Пластмассовое приспособление очень удачно крепилось к прутьям, и стало, наконец, понятно, для чего оно служит. Это была поилка. Мальчик налил в поилку воды, вновь задвинул дверку и отошел в сторону. Ну? Теперь-то правильно?
Попугай повернулся и сказал:
— Что ж! ты делаешь успехи. Но все же подумай, в чем была твоя ошибка?
— Надо было тебя этим кормом выманить из клетки и выпустить в окно. На волю!
— Но попугаи не живут в этих широтах. Мне было бы трудно добывать себе пищу, и я бы погиб зимой от холода.
— Я бы сделал тебе кормушку. Ты бы прилетал и ел из нее.
