В этой обычно безлюдной местности то и дело слышались голоса, цоканье копыт. Друзья не удивлялись. После того как Чжао, предупрежденный об опасности, поднял их в путь среди ночи, они уже знали о движении басмаческих отрядов к границе. Было нечто странное в том, что басмачи двигались не маскируясь: это могло привлечь внимание советских пограничников. Когда галька зашуршала у них под ногами, Саид дал знак, и Джура взял Тэке на ремень. Густые заросли колючего шиповника преградили им дорогу. Саид опустился на колени и полез по тропинке, проложенной зверями. Густые ветви над головой не пропускали света.
Зеленый тоннель вывел путников к узкому дикому ущелью, загроможденному валунами и обломками скал. Из под камней доносился глухой шум потока.
Слева послышались далекие выстрелы. Саид сел на камень с озадаченным видом.
— Басмачи с пограничниками! — сказал он.
— Теперь нам не пройти: ещё примут за басмачей, — произнес Чжао.
Немного погодя раздались выстрелы правее. Саид забеспокоился.
— Надо спешить, — сказал он. — Здесь есть ещё один путь, только он очень труден. Пройдем ли?
— Пройдем, конечно, пройдем! — зашептал Кучак, испуганно оглядываясь назад. — А где мы?
— Это уже отроги Заалайского хребта, возле Маркан Су. Наверх вылезем — граница.
— Чего же ты медлишь? — сердито спросил Джура. — Или хочешь, чтобы подоспевшие басмачи нас перестреляли?
— Мне кажется, внизу, в кустах, люди, — сказал Чжао. Кучак без слов быстро полез вверх, за ним двинулись встревоженные друзья. Отвесные скалы преградили им путь, и сверху пахнул морозный воздух.
Саид подошел и указал на спускавшуюся откуда то сверху темную полосу в локоть шириной.
— Перегной, — сказал он. — Засовывайте в него руки по локти и лезьте наверх. Это и будут ступеньки. Вниз не смотрите.
Джура подошел к щели и недоверчиво ткнул ногой мягкую, рыхлую массу.
— Пусти меня, если боишься, — сказал Кучак дрожащим голосом. Джура удивленно посмотрел на него.
Они полезли, погружая руки и ноги в земляную массу, оседавшую под их тяжестью. Джура тащил Тэке на плечах, привязав его веревкой.
Бывают такие минуты в жизни даже слабых людей, когда они проявляют исключительную силу. То же случилось теперь и с Кучаком. Им овладела такая ярость ко всему, что преграждало ему путь домой, что он не отставал ни на шаг.
Саида подгонял страх попасть в руки Кипчакбая. Страшная черноземная щель осталась внизу.
— Поспешим! — требовал Джура. — Поспешим, пока не взошло солнце и утренний мороз сковывает снег.
Задыхаясь и падая, прошли они высокогорные тундры и по крепкому насту взошли на гору. Перед ними в лучах восходящего солнца сверкали вечные снега родных памирских вершин.
— Можно отдохнуть, — сказал Саид. — Дальше дорога спокойная.
— Нет, нет, идем дальше! — прошептал Кучак, испуганно оглядываясь назад.
И они снова двинулись в путь.
Ручьи холодной прозрачной воды с журчанием мчались с горы, по которой шли путники.
На обнажившихся из под снега лужайках цвели цветы — желтые, красные, синие, лиловые. Цветов было так много, что под ними даже не видна была трава.
— Теперь я верю, что мы на Памире, — прошептал Джура и показал вперед.
Там, вдали, у небольшого водопада, неподвижно стоял большой киик, охраняя трех коз, пасшихся на лужайке. Вдруг среди привычных звуков падающей воды и шелеста ветра он услышал подозрительный шорох. Киики умчались.
— Эх, ружье бы! — сказал Джура.
— Потерпи час, — ответил Саид, — скоро мы придем к моему тайнику. Там я спрятал пятизарядку с тридцатью патронами, одноствольное охотничье ружье, карамультук и много всякой одежды. Потерпи! Из за этого я и повел вас этим путем.
Но Джура не слушал его. Он жадно смотрел на родные памирские горы, смотрел и не мог наглядеться. И дышалось здесь легко, полной грудью!
Множество дорог открывалось теперь перед Джурой. Он волен выбирать любую и идти. Но куда бы он ни пошел, даже на север, где люди летают на железных птицах, — всюду с ним пойдет его стыд. Небо везде будет для него одного цвета — темное. Скажут: Джура струсил и бежал от басмачей, нарушил клятву и возвратился домой, не прикончив Тагая, Безносого и Кзицкого. Это был его долг, от этого зависела его честь и вся его жизнь. «Что же делать?» — думал Джура и не мог ничего придумать.
Через час они дошли до каменных осыпей, где предполагался тайник. Однако никакого тайника с оружием не оказалось. Саид злобно ругался и посылал проклятия на голову аллаха. — А может быть, его и не было? — негромко сказал Кучак, глядя на свои опухшие ноги.
Джура пожал плечами.
— Был, — ответил Чжао. — Недаром Саид злится, как взбесившийся верблюд.
Отдохнув, они пошли дальше.
— Надо было сразу идти к пограничникам. Лучше было бы, — говорил Чжао.
Саид сердился.
Путники поднялись по крутому склону горы и, достигнув места, где склон переходил в отвесную скалу, вздымавшуюся над рекой, разулись и засунули ичиги сзади за пояс.
Еле заметная тропинка то прижималась к отвесным скалам, то вилась над самым краем пропасти. Постепенно она сузилась до ширины ступни и наконец совсем исчезла.
— А дальше как? — спросил у Саида Кучак.
