— Ты понимаешь, кого ты грабишь? Ты понимаешь? Что с тобой делать? Говори!
Глаза Саида ещё больше скосило от злости.
— Кто ты, Джура? Я думал, когда шел с тобой, что мы будем жить как люди, а мы жили как собаки. Чего хочешь ты?
Джура молчал.
— Сколько ты платишь? Ничего! — продолжал Саид. — Не кормишь, не поишь. Вот мой халат — рваная тряпка! А теперь, когда я сам его одел, ты кричишь: «Бандит, вор!» Я бедный, я совсем бедняк, а Тагай, твой враг, платит своим бойцам двадцать рублей золотом в месяц и ещё дает грабить.
— «Золото, золото»! — сердито сказал Джура. — Когда басмачи меня жгли раскаленным железом, они тоже кричали: «Золото, золото!»
— Нет, Саид, не говори, что ты бедняк, — заговорил Чжао. — У тебя есть золото, на которое ты мог бы купить себе одежду.
— У меня? — изумленно спросил Саид. — Золото?
— Ага, золото? Я и не знал, — сказал Джура. — Дай этим беднякам за оскорбление по золотому. Им придется зашивать вьюки, распоротые по твоей вине.
— Пусть они пьют мою кровь, нет у меня золота!
— Саид, — сказал Чжао, — ты ссоришь нас с дехканами. Ты плохо делаешь, Саид.
— Ты говоришь пустое, Чжао! — закричал Саид. — «Дехкане», «родина»! Кому это надо? Не мне! Счастливый человек — это богатый человек. Понял?
— Саид, дай караванщикам по золотому, — тихо повторил Джура.
— А если я не дам, что ты сделаешь? — нагло спросил Саид. Джура не ответил.
Костер ярко пылал. Саид встретился взглядом с темными глазами Джуры и вдруг торопливо начал разматывать пояс, запустил туда руку и вынул монеты.
— Нате, хватайте, богатейте! — И он сунул по монете каждому караванщику.
Погонщики благодарили Джуру и, хватаясь за стремена его седла, приглашали в свою юрту — отдохнуть, поесть и выпить чаю.
— Спасибо, — ответил Джура. — Спешить надо.
— Всегда так: мои деньги, а спасибо другому! — громко, с горечью в голосе произнес Саид.
— Возьмите на дорогу, — сказал старший караванщик Джуре, вынося две вареные бараньи ноги.
— Возьми, — зашептал Саид.
Джура отказался.
— Садись, — сказал он Саиду, вынимая левую ногу из стремени, чтобы Саиду было удобнее сесть позади него.
Саид вставил ногу в стремя, несколько раз подпрыгнул и сказал старшему:
— Помоги сесть.
Тот с готовностью бросился его подсаживать.
Саид оперся о плечо караванщика и, вскочив на коня, незаметно для других взял у старика караванщика вареное мясо. Потом поднес кулак к его носу и слегка повертел им, почти касаясь лица. Караванщик молча поклонился, не решаясь ничего сказать. Кучак поместился вместе с Чжао.
Тэке бегал вокруг, нюхая тюки. Когда всадники, напутствуемые благословениями караванщиков, тронулись в путь, он помчался вперед.
К Саиду вернулась его обычная болтливость.
— Эй, Джура, — сказал он и тяжело вздохнул, — я думал, хорошо будет, а вышло плохо. Неграмотный я. Ты сказал: «Дай по золотому» — я дал. Для тебя не жалко. Хочешь, возьми все мое золото.
— Не сердись на меня, я погорячился, — ответил Джура.
— Ничего, Джура, бей меня, бей сильнее, выбивай дурь из моей головы. Я мстительный. Другому бы за это голову отрезал. Но твой удар слаще меда. Бей меня… Спать хочу, — сказал он, обхватывая Джуру, — устал. А где ночевать будем?
— Скоро остановимся. Кучак дальше один поедет, а мы все возвратимся обратно в крепость.
— Что мне делать в крепости? Я лучше поеду с Кучаком. Я спешу в Андижан.
— Я обещал Козубаю, что привезу тебя в крепость.
— Зачем?
— Козубай хочет с тобой ближе познакомиться. — А если я не хочу?
— Я обещал. Тебе нечего беспокоиться. Если он тебя ближе узнает, то будет считать своим другом, как и я.
Саид заскрипел зубами от злости.
На привале Джура, отделившись от Саида, приказал Кучаку ехать в Горный кишлак. Они долго шептались, чем вызвали недовольство Саида. В ту же ночь Кучак уехал на север. Джура отдал ему своего коня.
На следующее утро, не успели путники спуститься в ущелье возле Кизил Арта, как Тэке заметил труп, над которым кружили орлы. Пес медленно подошел к щели в скале у самого дна ущелья и понюхал. Потом Тэке оглянулся на Джуру и, глухо заворчав, снова уставился на щель.
Труп в одном нижнем белье лежал лицом вниз в узкой щели под скалой. Седые волосы щетинились на затылке.
Прислонив винтовку к камню, Джура извлек мертвого из щели и перевернул на спину.
Как ни перекошено было лицо с закушенными губами, все же Джура сразу узнал своего друга — аксакала из кишлака, что возле крепости, аксакала, подарившего ему винтовку и белого жеребца. Это он когда то сообщил Джуре о переходе банды Юсуфа. Сейчас аксакал лежал перед ним мертвый и холодный.
Если аксакал умер от заразной болезни, кому нужна его одежда? Не нужно было особой догадливости, чтобы понять, что аксакал отравлен и ограблен.
Джура быстро выпрямился и огляделся. Неожиданная находка заставила его подумать о басмачах. Джура заметил Тэке возле кучи камней, по видимому недавно сложенных, так как наружная сторона камней не была покрыта лишайником.
