И, все ещё не доверяя себе, он вынул из ствола патрон, осмотрел его, протер рукавом и снова вложил в ствол. Дальше по ущелью, за поворотом, виднелся каменный завал. Джура решил, что за завалом, по-видимому, были люди имама. Джура тщательно прицелился и вдруг весь вспотел, вспомнив, что не перевел хомутик прицельной рамки. Он отер рукавом пот, прикинул глазом расстояние и поставил прицел на «400». Мушка коснулась ног имама. Он казался совсем крошечным. Джура тихо потянул спуск, потянул медленно, чтобы не сделать рывка. Выстрел прозвучал для него неожиданно. Джура так и застыл с винтовкой у плеча, не спуская глаз с имама.
Фигурка остановилась, как будто удивившись выстрелу, потом быстро пошла за камни, с каждым шагом все сильнее прихрамывая. – Уйдет, уйдет! – прошептал Джура и, сжимая в руке винтовку, побежал за имамом.
Балбак заметил его и, остановившись, выстрелил. И вдруг из-за камней наперерез имаму выскочил Тэке, бросился на него и сбил с ног.
Когда Джура подбежал, Балбак лежал на спине, отбиваясь от Тэке. Пес пытался зубами дотянуться до горла Балбака. В стороне валялся маузер.
– Стой, Тэке! Стой! Назад! – закричал Джура, задыхаясь от быстрого бега.
Но Тэке не слушался и кусал мелькавшие перед его глазами руки…
Наступил вечер, и на небе высыпали звезды.
Джура с полураскрытыми глазами, оцепенев от усталости, спал в снегу. Тэке беспокойно толкал хозяина мордой в бок, и все же тот не просыпался. Тэке, слегка повизгивая от нетерпения, схватил зубами конец халата и потащил, но Джура и тут не проснулся. И только после того как Тэке, предварительно несколько раз лизнув руку, сжал её зубами, Джура застонал и почувствовал резь в глазах.
Он хотел перевернуться на бок, но Тэке ткнул его носом в щеку, и тут только Джура понял, что верный пес предупреждает его о приближении людей.
Джура попробовал поднять онемевшее тело и упал. В нескольких шагах от него были люди.
Джура не удивился. Еще недавно он видел во сне красных коней, и умерший аксакал молча сидел возле его костра. Джура сказал тихо и просто, сказал так, как будто они только вчера расстались и ничего не случилось:
– Это ты, Максимов?
Боец, шедший впереди, остановился и быстро вскинул винтовку к плечу.
– Кто ты? – спросил Максимов, подходя.
– Я Джура. Или ты не узнаешь меня?
– Джура! Вот чертов сын, откуда ты? Да как ты попал сюда? – Я хочу спать, – сказал Джура, ложась на бок. – Шалишь! – закричал Максимов. – Да как ты-то здесь? Я мчался с отрядом напрямик, коней позагоняли, а ты уже здесь! – Максимов потряс Джуру за плечо. – Подожди, не спи. Как ты здесь очутился? – Через горы, – ответил Джура. – Там горят камни и играет музыка.
– Бредит, – сказал кто-то из бойцов.
– Почему он черный, товарищ начальник? – спросил другой, не понимавший по-киргизски.
– Станешь негром! Он был на большой высоте и очень устал, вот и почернел, – ответил третий.
Джура открыл глаза и медленно заговорил:
– Тагай ушел на восток, и я думаю, что он прячется в горах Биллянд-Киика. Он – моя судьба и мой стыд. Месяцами я думал о нем, страдал из-за него – и вот он ушел туда, а я здесь! – И Джура горестно махнул рукой. Он был слишком утомлен, чтобы скрывать свои чувства и сдерживаться.
– Да зачем ты здесь? – опять спросил Максимов, не переставая трясти заснувшего Джуру.
Тэке рычал. Джура опять проснулся.
– Так я же обещал им поймать одного басмача, забыл, как его зовут, – сонным голосом ответил он.
– Поймал?
– Там, возле камня… – Джуре показалось, что он кивнул головой, но голова его упала на грудь, и он опять заснул. Максимов поднялся, обошел камни и почти сразу наткнулся на пленника. Руки и ноги у него были связаны, а одна нога забинтована. Максимов вынул электрический фонарик и осветил лицо лежащего.
– Балбак, имам Балбак! – радостно и громко закричал он. Примчался Тэке, стараясь отогнать бойцов от человека, вверенного ему для охраны. Сбежавшиеся бойцы толпились вокруг Балбака.
– Проснись же, проснись! – говорил Максимов. – Ты поймал самого имама Балбака! Ведь и мы за ним скакали. Ты спас тысячи людей. Понимаешь, поймал самого Балбака! Черного Имама! А мы захватили его друзей. Да проснись же, Джура!
– Дай мне заснуть! – крикнул Джура, сердито отталкивая Максимова.
Максимов вместе с бойцами перенес Джуру и Балбака к завалу у Сарезского озера, где уже стояли палатки отряда. Пока боец разрезал ичиги на распухших ногах Джуры, чтобы растереть ему ноги спиртом, другой мазал вазелином его руки, а третий подкладывал Джуре под голову свою шинель. Верный Тэке метался от палатки, где лежал Джура, к палатке, куда поместили имама, свирепо лая на бойцов. Но пес не кусался, понимая, что это друзья его хозяина.
Восходящее солнце озолотило края белых облаков, притаившихся над Сарезским озером, и сквозь туман выступили синие воды огромного озера. А Джура спал.
