Безносый хотел было пойти за ним, но побоялся стать посмешищем, так как подглядывать за человеком, пошедшим по своей нужде, показалось бы смешным всем присутствующим.
Прождав минут десять, Безносый заволновался.
— Ловите его, это опасный человек! Я заплачу за его поимку! — кричал он.
Но Кучака и след простыл.
В один из холодных осенних дней Кучак пришел к широкой реке. Он был голоден, оброс и казался еще более немощным и несчастным.
На реке работали сучи — водяные люди, как их называли. Все они были одеты в широкие шаровары. Они переправляли путников через реку на плоту из надутых воловьих шкур — пузырей, сами же при этом плыли рядом с плотом, чтобы он не перевернулся.
Кучак попросил поесть. Сучи засмеялись:
— Хочешь поесть, так поработай! Есть свободное место, недавно один утонул.
Кучак с таинственным видом сообщил, что он страдает водобоязнью. Сучи охотно предложили вылечить его.
По старинному обычаю, чтобы вылечиться от водобоязни, надо кусать ушки котлов в сорока кибитках. На это Кучак согласился. И сучи веселой гурьбой ходили с Кучаком из кибитки в кибитку; только один Кучак был печален, но он добросовестно кусал ушки котлов.
Хозяева кибиток, давно не видавшие подобного лечения, были довольны веселым зрелищем в их однообразной жизни и охотно давали Кучаку не только кусать ушки котлов, но и есть то, что было в котлах. В десятой кибитке наевшийся Кучак воспрянул духом и объявил себя знахарем. В каждой следующей кибитке он рассказывал о своих знахарских способностях и перечислял по именам людей, которых он вылечил. Его слушали внимательно, но ни лечить, ни заговаривать не просили. И какой это знахарь, если сам себя не может вылечить!
Как ни старался Кучак стать знахарем или хотя бы кзыком — кишлачным шутом, — но все же ему пришлось стать только сучи, и он вместе с другими переправлял плоты, хотя вода была холодная и лезть в нее Кучаку не хотелось. После переправы у него болело тело и ныли кости. Но надо было работать, чтобы жить. Чтобы согреться, он пил навар из горького перца. Это хоть и жгло рот и горло, но было так же полезно, как копать колодец иглой.
Однажды, в морозный осенний день, когда ледяная вода сковывала тело и надолго прерывала дыхание, сучи отказались перевезти важного китайского чиновника. Он бегал по берегу, ругался, но сучи не хотели лезть в холодную воду.
— Я важное лицо! — кричал чиновник и все набавлял и набавлял цену.
Тогда Кучак пожадничал, согласился и уговорил других.
Сучи в широких шароварах, с привязанным на груди тулумом — пузырем из козьей шкуры — погрузили на плот из воловьих шкур важное лицо и его вещи. В плот впрягли лошадь.
Бурная река как будто кипела. Сучи ежились в холодной воде и не могли свободно дышать. Плот двинулся. Лошадь поплыла. Длиннорукий сучи Кучак, закинув левую руку за шею лошади, усиленно греб правой. Плот подхватило течением и стремительно помчало, подбрасывая на водяных буграх.
Сучи гребли изо всех сил, поддерживая равновесие неустойчивого плота. Важное лицо быстро шептало заклинания и молитвы, испуганно всматриваясь в порог, где ревела вода и куда несло плот. Чиновнику казалось, что скалы быстро бегут вверх. На другом берегу среди отвесных скал виднелся причал, куда и пристали сучи. Они дрожали от холода и сейчас же побежали греться в чайхану.
К вечеру Кучака знобило. У него ломило все кости. Через пять дней он не смог встать с кошмы у костра.
— Тез-арвах (ревматизм), — определил он сам свою болезнь. — Много ходил я по свету и слишком много жил на местах старых кочевий. Много лет жил я в пещере, где жили деды моих дедов. Вот и заболел.
Пока у Кучака были деньги, заработанные у важного лица, чайханщик охотно держал больного, давал ему место и пищу; когда же деньги кончились, сказал:
— Если будешь зарабатывать деньги, то живи у меня, а если нет денег, иди гуляй, куда хочешь.
Больной и голодный, ушел Кучак из кишлака, опираясь на палку. Беда никогда не приходит одна!
Одинокий и угрюмый, во власти отчаяния и безнадежности, старик брел все дальше и дальше на север и бормотал:
— Я влачу по острым камням судьбы свою жалкую жизнь.
На далеком севере собаки питаются рыбой На зеленом острове Мадейра они едят виноград. В Бразилии собаки поедают зрелые ягоды кофе. Там, где люди слушают лам, собаки пожирают трупы людей, и чем скорее съедают собаки труп, тем угоднее, по учению лам, душа умершего богу.
На кладбище, за город, куда выбрасывают трупы, покойника провожают, кроме родственников и друзей, еще и своры собак.
Однажды в бурную ночь, когда ветер шумел на Тянь-Шань-Пе-Лу — северной дороге Небесных гор, а снежинки кружились в воздухе, не опускаясь на землю, в такую ночь на одном из базаров Кашгарии умирал нищий. Он так ослабел, что уже не был в состоянии ловить зимующих жаворонков, у которых в этот день после вчерашнего дождя обмерзли крылья. Это был Кучак.
