— Для такого друга, как ты, я на все готов, — ответил Саид и подозрительно посмотрел на Чжао.
Саид не мог определить — обманул он Чжао или теперь сам Чжао решил вести с ним игру.
Саид волновался. Засада будет их ждать справа и слева. Лишь бы только Джура спустился к тугаям!
Чжао сказал Джуре о далеком огне. Подъехавший Джура увидел: в далеких тугаях мерцает огонь костра. По приказу Джуры отряд двинулся в путь. Возбуждение бойцов передалось лошадям, и они шли бодро.
Чжао ехал сосредоточенный и задумчивый: сколько он ни думал, не мог разгадать игры Саида. Он сердился на себя и даже, забывшись, тихонько запел песню. Джура приказал замолчать.
Каждый думал о своем. Глаза Саида, блестевшие даже при свете звезд, выдавали его волнение.
Небо на востоке побелело, а отряд все шел.
Внезапно Тэке, бежавший впереди, остановился. Подойдя к нему, остановился конь Джуры, а вслед за ним и остальные лошади. Джура увидел под ногами обрыв, а ниже — речную долину, зажатую между гор.
Джура пытливо всматривался. Он видел под обрывом камни и песок, а немного дальше — густые заросли тугаев. За ними — извилистая лента реки. Вокруг было тихо.
— Слезайте, приехали, — хрипло сказал Джура и прокашлялся, как будто освобождался от комка, засевшего в горле. — Приехали, — повторил он и соскочил с седла.
Жеребец пошатнулся и жадно потянулся к траве. Жесткая, как проволока, она пробивалась чахлыми кустиками кое-где меж камней. Закинув повод на луку седла, Джура решил дать коню отдых. То же сделали остальные, и лошади, тяжело вздыхая, понурили головы и послушно замерли.
— Двое пойдут сюда, — Саид показал на щель, прорезавшую склон зигзагами, — а остальные сюда. — Он показал на небольшое ущелье справа. — Тогда мы зайдем с двух сторон.
— Пусть Чжао идет со мной, — сказал Джура. — Ты, Саид, и ты Таг, идите с отрядом справа. Вышлите вперед разведку и сами пойдите с ней.
Чжао схватил Джуру за рукав.
— Нельзя сюда, — сказал он, показывая на выемку слева. — Если спустимся — прямо в лапы басмачей. Внизу голая стена, негде спрятаться. На этих голых скалах нас только и прячет ночь.
— Ага, говорил, а теперь на попятный! — сказал сердито Саид. — Что ты понимаешь! Джура — батыр, он один со всеми справится, да и я помогу.
— Нельзя, совсем нельзя! — тихо сказал Чжао. — Это может оказаться ловушкой.
Джура понимал справедливость слов Чжао, но ему не терпелось. Скоро рассвет, и тогда будет поздно. Джура рвался в бой.
— Пошли! — сказал он. — Мы сюда, а вы туда. Внизу сойдемся.
— Смотри, — и Чжао показал рукой вправо, — внизу узкий, как колодец, проход… Как пойдем? Может, там басмачи? Надо подождать и послать вперед разведку.
— Испугался? — спросил Джура.
Чжао затосковал. Он понимал, что теперь никакими доводами Джуру не удастся уговорить переждать.
— Я не испугался, я иду. Я с тобой, Джура, буду умирать, — сказал Чжао.
— Нет, нет, я с Джурой! — запротестовал Саид и прошептал Джуре: — Хитрит он, о смерти заговорил!
— Я решил: иди ты, Саид, с отрядом, а Чжао со мной, внизу сойдемся. — И Джура пошел вниз.
Чжао схватил Джуру за рукав.
— Это ловушка! — повторил он.
Джура стряхнул его руку:
— Она окажется ловушкой для басмачей. Пошли!
Бойцы сняли винтовки и, взяв лошадей за поводья, двинулись вслед за Саидом направо.
— Разведку бы послать, — сказал Таг.
— Чепуха, — сказал Саид, — никакой опасности! — и пошел вперед, неожиданно закурив цигарку.
Это был знак для басмачей, сидевших в засаде, чтобы по Саиду не стреляли.
Джура спускался по выемке, Тэке бежал впереди. Внезапно из ближних тугаев, темневших на лугу, послышались выстрелы. Джура притворился убитым и покатился вниз. Выстрелы прекратились. У первого же камня Джура задержался, поднял голову и огляделся. Чжао нигде не было видно.
Сделать басмаческую ловушку ловушкой для басмачей — вот о чем думал Джура и беспокоился о Чжао. Неужели убили? Чжао правильно говорил, а Саид… Впрочем, он, Джура, и без советов Саида спускался бы здесь. Он не трус, чтобы посылать под пули других.
К Джуре примчался Тэке. Он рычал, обнюхивал хозяина и все порывался лизать руку, с которой капала кровь.
— Ничего, жив, пуля оцарапала, — прошептал Джура, тяжело дыша.
Оторвав кусок матерчатого пояса, он перевязал руку, задетую пулей у кисти. Боли он не чувствовал.
Из-за камней возле тугаев снова раздались выстрелы. Джура опрокинул собаку на бок за камень, шепнул: «Лежи!» — и в тот же момент пуля сорвала с него шапку.
«Хорошо стреляют!» — невольно отметил Джура. Он понимал, что его дело плохо: камень, за которым лежали Тэке и Джура, был небольшой и не закрывал полностью тела Джуры. Пули так и били вокруг. Но Джура даже ни на минуту не подумал, что можно прогнать Тэке, а самому хорошо спрятаться за камень.
Джура увидел, что слева из-за камня высунулась папаха. Джура быстро выстрелил. Папаха скрылась. Он нацелился в голову басмача за другим камнем, но снова промахнулся. Охотничий азарт овладел Джурой. «Не надо спешить», — сказал он себе и тщательно прицелился в басмача за самым отдаленным камнем. Винтовка басмача, лежавшая на камне, поднялась дулом вверх и так замерла.
