Тагай думал, что Зейнеб понравится жизнь в богатом доме и, погоревав, она привыкнет. Он решил не обращать на нее внимания, чтобы она могла освоиться в новой обстановке. На ночь они остановились в юрте у одного из знакомых Тагая, а к вечеру следующего дня поехали дальше. Наконец они въехали в большой кишлак. На широкой улице стояли высокие глиняные заборы — дувалы, не позволяющие видеть то, что происходит во дворах. Жители кишлака приветствовали Тагая громкими возгласами. За кишлаком, на лугах возле реки, стояли юрты. К ним и поехал Тагай.
— Много таких юрт разбросано по этой стране, — сказал Тагай, — и в них живут мои джигиты. И куда бы я ни приехал, меня будут встречать с почетом.
Возле большой белой юрты он остановил коня. Тотчас же сбежались басмачи, приветствуя его обычным: «Агман-хирман?», «Не голодны ли вы, не устали ли вы?» Одни держали коня, другие — стремя, третьи поддерживали под локоть. Все уставились на Зейнеб. Это раздражало Тагая. Он слез и распорядился принести паранджу из соседней юрты. Запыхавшийся старик принес ее, взяв у своей жены.
Тагай подал Зейнеб паранджу:
— Надень! Не годится мусульманке показывать свое лицо мужчинам. Мы уже в Сарыколе, где чтут коран.
— Не надену! — ответила Зейнеб и швырнула паранджу на пыльную дорогу.
— Наденешь! — закричал Тагай.
— Не надену! Я киргизка. Моя мать не носила этого, и бабушка, и прабабушка… Не надену!
Басмачи выжидательно смотрели на курбаши.
— Надеть паранджу! — приказал Тагай.
Басмач быстро стащил Зейнеб с коня и подвел к курбаши, держа ее за руки. Тагай набросил паранджу ей на голову.
— Отвести Зейнеб к женщинам! — повелительно сказал он.
Тагай был недоволен. Он привык к женской покорности. Ему нравилась Зейнеб и одновременно злила эта гордая девушка, которая осмеливалась ему возражать.
Возвращаясь с охоты, Джура, как обычно, еще издалека позвал Зейнеб.
Из рощи вышел Кучак.
— Где Зейнеб? — спросил его Джура, бросая ему двух уларов.
Кучак тревожно посмотрел на него:
— Не знаю!
В это время, хромая, подбежал Тэке. Заметив на его шерсти кровь, Джура присел на корточки и внимательно осмотрел его раны.
— С кем же это дрался Тэке? И где Зейнеб? — опять спросил он у Кучака. — Никто здесь не был?
— Не знаю! — ответил Кучак и опустил голову, исподлобья посматривая на Джуру.
Возле прогоревшего костра Джура увидел кожаные галоши Зейнеб. Он вышел из пещеры и громко позвал ее, но ответа не было. Очень взволнованный, Джура позвал Тэке и дал ему понюхать галоши Зейнеб:
— Киш, киш!..
Тэке послушно побежал из пещеры. А Джура с ружьем за плечами и копьем в руке быстро пошел за ним. Вдруг ему навстречу выскочил большой серый пес. Удивленный, Джура остановился. Тэке прыгнул навстречу врагу. Собаки стали яростно грызться.
Джура, улучив момент, ударил чужого пса копьем а бок. Пес упал. Недалеко на склоне, среди камней, лежал красный платок Зейнеб. Джура поднял его. Здесь все хранило следы недавней борьбы.
Джура присел на корточки, внимательно осмотрел землю и увидел отпечатки сапог с каблуками.
Рядом послышался шорох. Джура поднял голову и увидел вооруженных людей. Их было пятеро. Человек с изрытым оспой лицом и без носа сказал Джуре:
— Как, хорошо пасти овец и коз?
Джура не ответил.
— Как, хорошо пасти лошадей? — спросил другой.
Джура перевел взгляд на говорившего, маленького горбатого старика, и опять ничего не ответил.
— Как, хорошо охотиться? — сказал третий незнакомец с густой черной бородой.
— О да, дело хорошее! — ответил Джура и быстро вскочил на ноги.
Он не удивился вопросам незнакомцев. Они спрашивали так, как полагается вежливо спрашивать по старинному обычаю. У Безносого Джура заметил сапоги с каблуками.
— Вы откуда? — спросил Джура, поглядывая на свое копье, на которое как будто невзначай наступил Чернобородый.
Один из незнакомцев сказал:
— Ай, ай! Накорми, а потом спрашивай!
Джура хотел идти на поиски Зейнеб, но обычай вынуждал его пригласить путников в пещеру. Стараясь говорить самым спокойным тоном, Джура сказал:
— Хозяйка моя пошла за дровами. Вы ее не видели?
— Первый раз вижу, чтобы охотник искал свою бабу, — лукаво заметил Безносый.
Он хлопнул Джуру рукой по плечу, но на Безносого бросился Тэке.
— Стрелять буду! — закричал Безносый, щелкая затвором.
— Прочь! — сказал Джура Тэке.
«Не охотники они, — решил Джура. — Идут в чужой дом, а угрожают убить собаку». Он повел незнакомцев в пещеру. Возле пещеры сидел на камне Кучак и, греясь на солнце, ощипывал уларов. Кучак гадал на перьях. Он выдергивал по нескольку перьев и бросал их, загадывая: если перья полетят на восток, жизнь будет счастливой. Он внимательно следил за их полетом и вдруг заметил группу чужих людей. Кучак схватил уларов и побежал в пещеру. Он забился в самый темный угол и захрапел.
— Вставай! — сказал Джура.
Но Кучак захрапел еще сильнее. Только когда Джура сильно толкнул Кучака, он вскочил.
— А-а-а-а! — воскликнул он, притворяясь, что рад видеть незнакомцев. — Как доехали? Как здоровье?
