С обнаженным клинком он буквально ворвался во «внутренний покой», готовясь сразу рубить и колоть, не вступая в разговоры и не давая своей жертве ни единого шанса. Но темные глаза и золотые искры на черном антраците развеяли в пыль все то, что так старательно пытался удержать в себе новый верховный вождь.
— Похоже, от слабых, неумелых и бестолковых, мы избавились, как того и требовало от нас предназначение, — Старшая Сестра с упоением вдохнула тот жуткий «аромат», что медленно распространялся вокруг Гупте. — Теперь ничто не мешает достойному заняться истинным делом и получить свою награду.
Рубиновый атлас легко соскользнул с идеальных плеч кумицо, и завороженный карабакуру вдруг почувствовал, как все его раны стремительно начинают затягиваться. В исцеленное тело Гупте возвращались былая уверенность, сила, ловкость и, конечно, желания. А сопротивляться последним молодой победитель уже просто не мог.
Обратная дорога до Ланьчжоу заняла еще шестнадцать дней. Зима начинала слабеть, и ночи становились все теплее. К тайному искусству къёкецуки Ли прибег лишь один раз, и то больше по настоянию Ёми, чем по собственному желанию.
Освобожденные демоны, не связанные больше поиском следов кумицо, вовсю радовались жизни, устраивая забеги по цепочкам редких холмов и сходясь в шутливых поединках, а иногда, совсем как дети, перебрасываясь снежками и поднимая сияющие солнечные вихри из блестящих снежинок.
Ли, поначалу не принимавший участия в этих забавах, вскоре не выдержал, и стал учить своих попутчиц всевозможным зимним играм из своего давно забытого детства. И было во всем этом что–то такое искреннее, чистое и настоящее, что, бегая по безлюдным равнинам со смехом и радостью, дзи порой совершенно забывал обо всех тех трудностях и проблемах, нависших над ним и этими землями.
К стенам города они подошли где–то к полудню. Ли, надеявшийся повстречать конные разъезды еще раньше, хоть и удивлялся тому, что этого не случилось, с другой стороны был рад не расставаться с компанией къёкецуки как можно дольше.
Прощание было скомканным и молчаливым. Ёми, казалось, вот–вот расплачется, хотя всем было известно, что мертвые демоны не могут плакать. Таката была спокойнее и, как всегда, куда более прямолинейна.
— Не передумал?
— Нет.
— Ну что ж, если когда–нибудь захочешь подарить свободу еще и себе, то можешь попробовать нас найти. Где мы можем быть, ты знаешь.
Къёкецуки изящно склонилась в прощальном поклоне, ее алые глаза не смотрели на дзи, символизируя тем самым высшее доверие тому, перед кем она сейчас стояла. Ли ответил ей тем же, удивленно вздрогнув в то мгновение, когда холодные, но нежные руки Ёми обвились вокруг его шеи. Лиловые губы аккуратно коснулись теплой человеческой щеки, а затем две фигуры в черных доспехах, казавшиеся такими заметными на фоне заснеженного пейзажа, истаяли вдали как легкая дымка.
Тяжело вздохнув, Ли уже привычным движение поправил меч и зашагал по непроторенной дороге к западным воротам Ланьчжоу. Думал он при этом о том, как долго еще сумеет удержать в памяти столь необычное чувство, когда вид клыкастой улыбки вызывает не страх, а ответное желание улыбнуться.
Городские ворота, согласно уложению об осадном положении, должны были держаться запертыми круглосуточно, так что увидев тяжелые деревянные створы, окованные железными полосами, закрытыми Ли не испытал особого удивления, хотя в период его пребывания в Ланьчжоу, караулы, как правило, перекрывали проходы во внешних стенах только в случае тревожных знаков. Никаких сигнальных полотнищ на высоких дозорных башнях дзи не заметил, и это его откровенно порадовало. Впрочем, как выяснилось, радость эта была совсем недолгой.
Заметив одинокого путника, несколько стражников вышли через открывшуюся узкую щель между створок и направились в его сторону. Ли не сразу понял, что показалось ему странным, но к тому моменту, когда патруль подошел достаточно близко, стало понятно, что все солдаты облачены в старые кожаные доспехи, в каких они несли свою обычную службу в мирное время. Одним из первых распоряжений тайпэна–самозванца был приказ передать все запасы такой брони ополченцам, солдатам же регулярной армии было предписано получить новое оружие, защитное облачение и амуницию на военных складах. И тот факт, что кто–то, по–видимому, решил отменить эти указания, сильно не понравился Ли, особенно ввиду того, что он недавно видел в Долине Двенадцати Рек.
Несмотря на изукрашенные доспехи степного нойона, стражники еще издали узнали дзи и приветствовали его по всей форме.
— Тайпэн Хань, мы счастливы видеть вас живым и невредимым! — согнувшийся в поклоне десятник, едва не сложился пополам, остальные солдаты ни в чем ему не уступали.
— Я тоже рад своему возвращению, — ответил Ли, подмечая чрезмерную почтительность и какую–то нездоровую радость городских солдат.
